Книга Хулиган. Его принцесса, страница 165 – Эла Герс

— Если мне не изменяет память, то ты тогда сильно разозлил меня.

— Я не виноват, что ты была заядлой неудачницей, когда речь заходила о бильярде.

— В тот раз ты смухлевал, отправив шар в лузу рукой, когда я отвернулась, и ты был так горд своей победой, что буквально напрашивался получить кием в живот.

Он запрокинул голову, смеясь, и я почувствовала, как меня передернуло от внезапно закипевшего внутри гнева. Ему всегда нравилось дразнить меня, чего нельзя было сказать обо мне.

"Потому что ты милая, когда злишься."

Я повернулась, прежде чем успела сделать то, о чем потом буду жалеть, сняла куртку, шапку и направилась к столику у стены, чтобы Громов не смог сесть рядом со мной и занял место исключительно напротив, сохранив хоть какую-то видимость дистанции между нами.

Когда я села и положила нога на ногу, то заметила, что он смотрел прямо на них. Довольно громко прочистив горло, я вернула его фокус внимания на мое лицо, а не ноги, на которые он беззастенчиво капал слюной с самой нашей встречи.

С нескрываемой ухмылкой он прошел через зал и занял место за столом.

— Можешь начинать, — сказала я ему.

— Что начинать? — неуверенно пробормотал он.

— Громов, скажи честно, у тебя какие-то проблемы с мозгами, о которых я не знаю?

Данил улыбнулся, заметив раздражение в моем голосе.

— Я теряю голову, когда вижу тебя.

И как бы сильно не тронули меня его слова, я сделала напускное недовольное выражение лица и недовольно процедила сквозь зубы:

— Если ты не собираешься ничего мне рассказывать — я встаю и ухожу.

— Прости, — торопливо выпалил Громов, накрывая мою ладонь, когда я сделала вид, что собиралась подняться из-за стола. — Каждый раз, когда я вижу тебя, я обещаю себе, что смогу нормально поговорить с тобой, но потом я либо отвлекаюсь, либо ты выводишь меня из себя…

— Из крайности в крайности, — невесело заметила я.

Он наклонил голову и сказал:

— От любви до ненависти. Хотя нет… — исправил он сам себя. — От большей любви к меньшей. Я никогда тебя не ненавидел. Только любил.

Издав возмущенный вздох, я уставилась на Громова, который не мог оторвать от меня своих прекрасных зеленых глаз. Потом он вдруг поднялся и, прежде чем я поняла, что он собирался сделать, Данил оказался на диване рядом со мной, нагло сев на мою юбку. Стиснув зубы, я выдернула ткань из-под его бедра, припоминая далеко ни один такой раздражающий момент из прошлого.

— Ты… оставайся там, где сидишь, — потребовала я, отодвигаясь к стене, подальше от него. — Не трогай меня. Когда ты прикасаешься ко мне, я… я не могу думать. Просто… просто держись на расстоянии.

Он не послушал. Как всегда…

Вместо этого, Данил потянулся и заключил меня в свои медвежьи объятия.

Я замерла в ту же секунду, как он прикоснулся ко мне.

И найдя в себе силы выйти из оцепенения, я уперлась ладонями в его грудь.

— Как, черт возьми, мы собираемся разговаривать, если ты не можешь отлипнуть от меня? — зарычала я на него, не желая признаваться, как трепетало сердце от его действий.

— Принцесса, если ты и дальше будешь так мило пялиться на меня, клянусь, я тебя поцелую.

Я тяжело вздохнула и яростно зашипела на него:

— Ты наглый, высокомерный, непроходимый придурок!

— Ты еще сильнее напрашиваешься на поцелуй, малышка.

— Не называй меня малышкой!