Книга Хулиган. Его принцесса, страница 167 – Эла Герс

Те воспоминания были все еще были болезненными для меня, а рассказ — еще более болезненным, но мне было необходимо выплеснуть всё это прямо сейчас, иначе вернуть Таню не будет возможным.

— А его мать умерла, когда ему было одиннадцать. Ее избили и изнасиловали в собственном доме, прежде чем убили.

— О Боже… — услышал я ее дрожащий шепот, вырвавшийся из прикрытых рукой губ.

— Она спрятала его в гардеробной, чтобы его не нашел тот грабитель. И он всё слышал. Всё. А потом, когда смог выбраться, он нашел ее лежащей на полу и держал в своих руках, пока она не…

Леша сказал, что она истекала кровью и что он чувствовал, как жизнь покидала тело его матери.

Я почувствовал, как рука Тани нашла мою и легонько сжала ее.

Но не меня стоило жалеть в этой истории, а Орлова, прошедшего через этот ад.

Мне не стоило ее рассказывать, потому что того хотел мой лучший друг — оставить свое темное прошлое под всеобщим секретом.

И я чувствовал себя чертовым предателем, рассказав Тане эту часть жизни Орлова, которую должен был держать ото всех в строжайшем секрете.

Но ее нежные прикосновения и маленькие, успокаивающие круги, которые она выводила большим пальцем по моей коже, немного ослабили испытываемое мною чувство вины.

Собравшись с силами, я продолжил говорить:

— И это даже не всё, потом с ним случился еще больший пиздец. Но я не могу тебе об этом рассказать. Прости. Я просто не могу. Просто знай, что жизнь хорошенько отыгралась на нем, только непонятно за что… Таня, я ненавижу всё, что с ним случилось. Ненавижу, — процедил я сквозь зубы.

Открыв глаза, я перевел взгляд на Таню. В ее глазах стояли слезы, тело сотрясало мелкой дрожью, но она все равно сумела выиграть битву над своими эмоциями, и это говорило о многом.

Как минимум о том, какой сильной была моя Принцесса.

И вид ее спокойной силы помог мне набраться смелости, чтобы рассказать больше правды, которую я так долго скрывал.

— Помнишь? Я рассказывал тебе о нем. Как он был умен, даже умнее меня. Каким улыбчивым и веселым он был, как часто он улыбался. Как меня иногда раздражало то, что, сколько бы я ни был с ним груб, он всегда прощал меня и заставлял улыбаться и смеяться. Какая идеальная у него была семья и как бы я хотел быть его братом, потому что мне нравился он и его родители.

— Конечно, я помню, — мягко ответила она. — Я помню всё, что ты мне когда-либо говорил.

— А посмотри на него сейчас, — мрачно пробормотал я. — Он не улыбается. Не смеется. Почти не разговаривает. Пока в его жизни не появилась Ксюша, он почти не вставал с постели и ему было на всё наплевать. Он не живет, он просто существует. Он винит себя в смерти матери, потому что считает, что мог бы ей помочь. Спасти ее…

— А его отец? Он вернулся?

Мои глаза скользнули поверх ее головы и я посмотрел в окно, на разбушевавшуюся не на шутку погоду.

— О, да… Он вернулся. Но было уже слишком поздно. Леха даже не взглянул на него, возненавидев отца до глубины души. Знаешь почему Леша оказался здесь? — спросил я и, не дожидаясь ответа, сказал: —Потому что в этом городе похоронена его мать. И потому что я был единственным человеком, которого Орлов подпускал к себе. Именно поэтому отец Лехи позволил ему остаться здесь, купив для него дом и договорившись об устройстве в школу. Разумеется, в мою школу, чтобы я мог быть рядом с ним.