Книга Хулиган. Его принцесса, страница 173 – Эла Герс

В общем, были в наших отношениях третьи лишние, от которых мы никак не могли отделаться, по собственной воле или по принуждению.

Ну и, конечно же, Таня беспокоилась о своей репутации в универе, а связь с одним из самых печально известных студентов универа не лучшим образом сказалась бы на такой примерной студентке, как она.

Именно поэтому она внесла в наши отношения несколько правил.

И первым правилом было — никому о нас не рассказывать.

Даже своим друзьям.

Мы собирались держать свои отношения в секрете, пока она не поговорит с Глебом. Или так, или пока я не исправлю свою репутацию.

А исправить мою репутацию вряд ли было возможно, разве что стереть всем память. Репутация штука такая: один раз замараешь — уже не отмоешь.

И я точно не мог оставить Леху, пока мой лучший друг всё еще был нестабилен и склонен к своей родной апатии. Да и не хотел я выбирать между ними, это был уже пройденный урок. Вот только попробуй объясни им, что я хотел найти им обоим место в своей жизни. Леха поймет и даже обрадуется тому, что я наконец стану меньше уделять ему внимания. А вот Таня… Она даже в детстве с ревностью относилась к нему, а теперь и подавно…

Поэтому я решил подождать, пока Таня не поговорит с Глебом, а уже оттуда что-либо предпринимать. Точнее, я хотел сам поговорить с Глебом, о чем и сказал Тане, но она настояла на своем. Мне не понравилось, что, по сути, она взяла всю работу на себя, а я нихрена не мог сделать для нашего благополучия. Но возмущаться я не стал и позволил Тане сделать так, как она того хотела.

Далее последовало второе правило — никаких приветствий, никаких кивков в коридорах, никаких разговоров на людях.

В общем, отказ признавать друг друга при случайном пересечении в стенах универа.

Если мы хотели сохранить наши отношения в тайне, то нам нужно было вести себя как прежде и делать вид, что мы не замечаем существования друг друга.

И третье правило — никакого публичного проявления привязанности.

Таня хотела, чтобы мы играли чужих друг другу людей не только в университете, но и абсолютно везде.

Она продолжала рассказывать мне о других правилах, придуманных в моменте, но я уже не слушал. Все мои мысли были заняты правилом № 3. Если с первыми двумя правилами нехотя, но я всё же согласился, то с третьим я так поступить не мог. Мне нравилось прикасаться к ней. Нравилось целовать ее. Черт возьми, я хотел рассказать всему миру о том, что она наконец-то стала моей.

Но она была непреклонна в желании сохранить наши отношения в тайне.

А когда я увидел, как она волновалась, как она была не уверена, стоило ли вообще начинать отношения со мной, я вздохнул и позволил ей диктовать правила, которым я буду безоговорочно следовать, лишь бы Таня была спокойна. Она могла спокойно вить из меня веревки, а я бы без лишних вопросов позволял ей это.

Однако когда Таня начала было вводить правило на отсутствие у нас секса до окончания универа, мне пришлось настоять на своем и впервые воспротивиться.

Ни за что на свете я бы не собирался соглашаться с этим правилом. Быть с ней и не иметь возможности прикасаться к ее божественному телу было подобно самой жестокой пытке.

— Я не соблюдал правил с тех пор, как достиг половой зрелости, — проворчал я, когда она закончила возмущаться.