Книга Хулиган. Его принцесса, страница 220 – Эла Герс

— Я пришел, потому что знал, что тебе это нужно, — услышала я над своим ухом. — И же знаю — ты из тех, кто скрывает свои чувства и, если их вовремя не выпустить, ты можешь взорваться, Таня. А это опасно для всех, — с усмешкой заключил мой старый друг. — И я Череп, а не Кирилл, помнишь?

— Как ты вообще узнал о нас? — спросила я с уже выровнявшимся дыханием.

— В тупости есть свои плюсы. Считая меня недалеким, люди, как правило, ведут себя рядом спокойно и не думают о том, что говорят, считая что я не смогу сложить два плюс два.

Я оторвала лицо от его груди, чтобы сказать, что никогда не считала его таким, но он продолжил говорить:

— И я знаю, потому что я всегда присматривал за тобой, Таня. Ты была первой, кто помог мне, и нравится тебе это или нет, но я всегда буду присматривать за тобой. И подставлять плечо, если тебе нужно будет выплакаться. Хочешь я выделю отдельную футболку для твоих слез? — попытался он разрядить атмосферу.

Я бы хотела посмеяться, но была настолько тронута его серьезными словами, что только и смогла уставиться на него благодарным взглядом.

Затем я прерывисто вздохнула, потом еще раз, чтобы взять себя в руки и сдержать новый поток слез, и кивнула ему, давая понять, что успокоилась.

— Умница, — нежно сказал он, отпустив меня и погладив по голове. — Погуляй сегодня с подружками, отвлекись.

Я убрала его руку со своей головы и нахмурилась:

— Не думаю, что это хорошая идея.

— А ты попробуй, — настойчиво попросил он.

Я поджала губы, раздумывая над его предложением, которе, наверное, было весьма толковым.

А затем спросила его дрожащим голосом:

— Как он?

Кирилл сделал несколько шагов в сторону и взял со стола медсестры коробку с салфетками. Он начал вытирать слезы с моего лица, как будто я была той маленькой девочкой, которую он когда-то знал. Надо отметить, он делал это достаточно нежно, прямо как в детстве, несмотря на то каким здоровяком он теперь был. А он совсем не изменился, разве что в лучшую сторону…

— У нас сейчас сложная ситуация, — сказал он. — У Рябинина проблема.

Забрав у него салфетку, я пробормотала:

— Понятно, можешь не продолжать. Мне не нужно этого знать.

— Но ты все равно узнаешь, — усмехнулся Кирилл. — Не от меня, так от него…

Я ничего не ответила, лишь подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. После слез я выглядела хуже, но чувствовала себя намного лучше, как бы странно это не звучало.

Я глубоко вздохнула, расправила плечи и придала своему лицу выражение холодного безразличия, которым я так искусно владела.

— Хочешь, я втащу Громову за тебя? За то, что он такой придурок.

Я вздрогнула от услышанного и обернулась.

— Даже не думай, — предостерегла я его. — И он не… придурок. Я уверена, что ты, как никто другой, знаешь, почему это должно было закончиться.

— Вообще-то нет, — честно ответил он.

Покачав головой, я сказала ему:

— Неважно. Мне пора возвращаться.

Он усмехнулся.

— С тобой всё будет хорошо, Таня, — вернул он слова, много лет назад сказанные мной.

Я благодарно улыбнулась ему в ответ и ушла. Мне не нужно было говорить Романову, чтобы он никому не рассказывал о наших с Громовым отношениях или о том, что я плакала, потому что он никогда никому не рассказал бы и без предупреждений.

Все было прямо как в детстве, но в этот раз по-другому.