Книга Хулиган. Его принцесса, страница 96 – Эла Герс

Тодошев Гоша.

Он выглядывал из одного из окон и улыбался.

Я не сказала об этом Данилу, но Тодошев никогда мне не нравился. Он был одним из самых харизматичных студентов в универе, но в нем было что-то такое, что заставляло меня избегать его, как я избегала Громова и его друзей. Но он не беспокоил меня, поэтому я никогда не задумывалась об этом. Но сейчас, зная, что он делал на самом деле, я разозлилась.

Я решила проследить за его взглядом.

И когда я это сделала, по моей коже пробежал холодок.

Он смотрел на Ксюшу, которая читала книгу на одной из скамеек на улице.

Я вновь вернула свой взгляд к нему и мое тело застыло.

Потому что теперь он смотрел на меня.

Вздернув подбородок, я изогнула бровь, глядя на него. Выражение его лица потемнело, но улыбка не сошла с его лица. Он поднял руку, слегка помахал мне и отошел от окна.

Подозрительно прищурившись, я смотрела ему вслед, ожидая его возвращения.

А затем услышала шаги позади себя и, резко обернувшись, увидела Данила. Он тоже смотрел в окно, в котором секунду назад стоял Тодошев. Опустив взгляд с его лица ниже, я увидела его руки, сжатые в крепкие кулаки.

Его глаза скользнули ко мне и я напряглась, увидев в них гнев.

— Давай без глупостей, Градова, — предупредил меня Данил.

Я скривила губы в отвращении.

— Глупости — это по твоей части, Громов.

— Я серьезно.

Мои брови взмыли ввысь.

— Похоже, что я шучу?

Он ухмыльнулся и сказал:

— Нет, похоже на то, что ты сегодня прекрасно выглядишь.

Теперь моя кровь закипела и мне пришлось постараться, чтобы не потерять контроль.

— А не слишком ли ты взрослая, чтобы нуждаться в репетиторе? — внезапно спросил он.

И мой гнев вмиг рассеялся.

Искренне недоумевая, я спросила:

— Как ты узнал?

— Простое наблюдение, — ответил он, пожав плечами.

— Это решение отца, — тогда объяснилась я.

— А-а-а, — протянул он, склонив голову набок и пробормотав: — Ясно.

— Что тебе ясно? — нахмурилась я.

— Ты не изменилась.

— Что значит “Я не изменилась”? — спросила я, переместив вес тела на другую ногу.

— Ты все еще комнатная собачка своей семьи.

Это было сродни пощечине, от которой я рефлекторно сжала руки в кулаки. Боль, как всегда, успокоила меня, несмотря на хаос эмоций, бурлящих внутри меня.

— А ты все еще придурок, — тихо ответила я.

Его брови сошлись на переносице, когда он уставился на меня. Я спокойно выдержала его взгляд и затаила дыхание.

— Ты так и не изменилась, — пробормотал он шепотом. — Ты все та же маленькая девочка, которую я когда-то знал.

Я промолчала, не найдясь с ответом, а потом услышала:

— Именя злит лишь одна мысль об этом.

Прежде чем я успела понять, что он имел в виду, Данил развернулся и оставил меня одну в недоумении.

Мои руки все еще были сжаты в кулаки, когда я вошла в аудиторию. Виски простреливало пульсирующей болью. Ульяна, заметив мое мрачное настроение, стала вести себя намного спокойнее обычного — прямо олицетворение поговорки “Тише воды, ниже травы”.

Милена с Сабиной тоже держались от меня подальше. Я уже привыкла, что все меня в той или иной степени боялись, поэтому меня это совсем не беспокоило. Более того, сейчас это даже сыграло мне на руку.

Но сегодня жизнь, должно быть, на меня за что-то обиделась.

Потому что преподаватель для парной работы поставил меня в пару с Соколовой.