Книга Не дам тебе сбежать, страница 13 – Хелен Кир

Приоткрыв дверь, с облегчением понимаю, что там никого. Включаю реактив, молниеносно натираю пол и убираю мусор. Шкаф Айдарова открыт. Кучей свалена одежда.

Захлопываю с размаху, чертова дверка пружинит. Сильно ударяя, отскакивает и на пол валится тяжелый предмет. Телефон. Странно, я думала, что он его из рук не выпускает. Кладу аппарат назад, нечаянно жму на экран, который оказывается не заблочен. Какого-то черта клацаю на значок галереи и обалдеваю в прямом смысле слова.

Там моя фотка. Откуда? Зачем? Мы в тот момент не общались никак, хотя, о чем я? Мы только вот-вот столкнулись. Но этой фотке год, не меньше. Дальше ничего, пусто. Только этот кадр.

Словно под руку толкает любопытство, изучаю мессендж. Контактов миллион, клички кис, зай, сосалок и давалок. Тоже не удивительно. Давай, Юль, признайся сама себе ищешь свой номер. Пальцы быстро бегут по контактам и вот бинго! Нажать «удалить» не успеваю.

— Ты зачем роешься в вещах?

Липкий пот по спине и почти обморок.

— Блядь! — первый раз в жизни вырывается матерное слово.

— Блядь? — заламывает бровь Айдаров.

— Он сам выпал, — сжимаю трубу, жалея, что не успела стереть данные.

— Прям к тебе в руку?

— Откуда мой номер? — наступает Юля. Я же с насмешкой отодвигаюсь, терпеливо сношу неумелые тычки в грудину. — Откуда фотка?

— Эй-ей! — нависаю тенью. — Полегче. Скачал из сети. Еще вопросы.

— Зачем?

Хороший вопрос. Только ответа не знать ей пока. Обойдется. По сути, информировать особо не о чем. Затискиваю лапку и выуживаю трубу. Кидаю в шкаф, захлопываю дверцу. Что ей сказать? Молча разглядываю как бэйба из штанов выпрыгивает.

Больше злится, меньше писает. Аксиома давным-давно известная.

— За надом. Свободна.

— Ты… Ты просто гад.

Отодвигаю Авдееву подальше от греха.

Независимо посвистываю, глядя сверху вниз. Жду, что еще прилетит. Юля стопорится, она реально теряется. Что ждала, что жучить за трубу стану? Мне плевать. Увидела и увидела. По крайней мере стыда не испытываю. Я же не знаю, что в ее галерее хранится, может там вообще жесть.

— Что тебе еще? Убралась? Можешь идти.

Намерено выпроваживаю.

К длительному контакту в общении не готов. Я, в принципе, не готов с ней больше коммуницировать. Таится на дне души зловредная чуечка, что нахлебаюсь по гланды. Как только понял, что манит к Авдеевой, решил рубить веревку.

Номер удалю, конечно. Минутная слабость обернулась вспухшей болячкой. Все сотру, и фотку тоже. Ни одной девочки в телефоне сроду не было, а тут… Соцсети, блядь, зло! А секундная слабость еще хуже.

— Сотри инфо обо мне. Не хочу иметь с тобой что-то общее.

До этих слов, произнесенных с блевучим пренебрежением, именно так и думал. Нормально хотел закруглиться, а теперь нет. Бесит, заучка. Ни одна ко мне не относилась с видимым похеризмом, но эта же …!

Кровь шпарит к голове, окаменевшим потоком проворачивается, разрывая жилы.

— Перебьешься. Скажи спасибо, что не предъявил за то, что в шмоте роешься. Свалила отсюда.

— Айдаров, — зеленеет, сжимая швабру, — знаешь ты кто?

— Осторожнее. За язык накажу, — приближаюсь к лицу. Выгибается назад, не отступает. Красная, как кровь, взгляд не отводит. На дне сирени боязнь плещется, того и смотри выльется. — Лучше бы тебе спрятать жало, Юля.

Авдеева шипит, как древний чайник. Кожа на лице подрагивает. Вдоволь насмотревшись в сиреневый клокочущих колодец, невольно опускаю взгляд на губы.