Книга Измена. Развод. Смерть, страница 17 – Елена Казанцева

— По чужим койкам я прыгаю, потому что ты пустышка, родить мне не можешь, — рычит муж, а Ната, поняв, что попала в замес, начинает пятиться к дверям.

— Это я родить не могу? Так почему тринадцать лет назад ты меня не отпустил? Я бы за другого замуж бы вышла, родила бы, мои дети бы в школу уже ходили, — меня подкидывает от возмущения. — Это ты у нас пустышка, чья сперма никого оплодотворить не может.

И получаю удар в ухо. Заслуженно, не надо было мужика из себя выводить. Это что тигра за усы дергать. Указать мужику, что он не состоятелен, как мужчина, жутко того оскорбить. Но именно это я и сделала, не сдержавшись.

Ната верещит. А я хватаю с тумбочки стакан и кидаю в голову мужа. Стакан ударяет его в лоб и падает на пол, разбиваясь.

Стас таращит на меня глаза, а по его лбу расползается синяк.

На крик и шум появляется медсестра и охранник.

Стаса скручивают, пытаясь выволочь из палаты, но он дерется с охраной, пинает подбежавшего врача. Через несколько минут появляется наряд полиции, и моего муженька в наручниках утаскивают.

— Боже, что ты с ним сделала, — плачет Ната, — он же не был таким.

— Я с ним сделала? Ты с дуба рухнула, подруга? — я смотрю на Нату, и тут до меня доходит то, что до сего дня было скрыто от глаз. — Ты его любовница?

— И что такого, да мы со Стасиком давние любовники, — вдруг вываливает на меня Наташка информацию, вот к чему это мне сейчас.

— Пошла вон!

И тут в дверях появляется Вера.

— Девочки, что стряслось? — Вера таращит на нас глаза.

— Нет, ты представляешь, эта дрянь созналась, что она любовница моего мужа, — ору я.

— Ната? — удивленно смотрит на нее Вера. — Это правда?

— А что? Она, — Ната тыкает в меня пальцем, — не дает ему того, что хочет каждый мужчина, а я могу дать.

— И что ты можешь дать? — усмехается Вера. — Отсосать?

— А что если так? — Ната многозначительно поднимает бровь.

— Вот я всегда знала, что ты у нас дешевая давалка, — Верка настроена по боевому, мне страшно, сейчас не хватала нам только драки между подругами.

— Все, стоп! — командую я. — Ната, пошла вон!

— Ой, да подумаешь, — та разворачивается и бежит на выход, только полу ее платья взметнулись и опали, на прощанье приоткрыв ее неглиже.

— Ты на нее посмотри, даже трусы не носит, — рычит ей вслед Вера.

— Ладно, оставь ее, просто не хочу больше ее видеть.

Верка зовет доктора, тот осматривает мое ухо и выносит вердикт, что ничего страшного не произошло, чтобы ухо не опухло, мне прикладывают лёд.

На следующий день я была просто красавицей: глаза щелочки, одноухо торчит, как у Чебурашки, фиолетовый цвет моего лица трансформировался, теперь местами я зеленая, местами желтая, но отек не спал.

КРЫСАВИЦА неописуемая!

Утром в моей палате опять следователь, адвокат и Богдан.

Следователь проводит опрос, врач ему вручает следующее заключение, адвокат потирает руки.

— Мы его закопаем, теперь он подпишет все бумаги, — Рашид улыбается, доволен, быстрое завершение дела, быстрее получит гонорар.

— Мы тебе поставим к палате охрану, — уточняет Богдан, — больше он пройти не сможет, но охраннику назови всех, кто имеет право к тебе приходить.

А мне и назвать кроме Верки некого. Родных нет, мужа нет, Натка — сука.

— Хорошо, — бубню я.

Мои защитники выходят. А я остаюсь, мне поставили сотрясение мозга и оставили на четырнадцать дней в больнице.