Книга Одиночество вдвоем или любовь на пятерых, страница 6 – Елена Казанцева

Он пустил Альку домой.

Вот только прежними их отношения уже не были.

Они ходили по семейным психологам, Алька пыталась быть открытой, пыталась объяснить ему свои загулы. Но ему это было безразлично. Он слушал, кивал, говорил, что понимает. Но ни черта не понимал.

Он брезговал Алькой. Каждый раз в постели его посещала мысль, что во все ее дырки кто-то совал свой член. Он долго мучился, но потом понял, что ничего не может сделать со своей головой. Мысли о том, что Алька прыгала по койкам с другими мужиками, возвращались к нему в самый неподходящий момент, и эрекции как не бывало.

Он завел новую любовницу. С ней было все нормально.

Однажды Алька пришла с какого-то корпоратива, от нее несло сексом, мужским парфюмом и сигаретным дымом. Они поругались в очередной раз, и Кирилл переехал жить в кабинет.

На их семейной жизни был поставлен крест.

С тех пор он старался не пересекаться с женой, изредка они говорили о сыновьях, но в основном их жизни протекали параллельно, у него была женщина, Алька меняла мужиков, как перчатки.

Иногда друзья рассказывали ему, что видели его благоверную с каким-то мужиком, но он лишь отмахивался и говорил: Пусть делает, что хочет, мне насрать.

Постепенно он привык к своему положению. Вот только одиночество стало его спутником.

Никакая любовница не могла ему заменить семейного тепла и общения. Мальчишки выросли. Старшего он почти не видит, тот пропадает в своем университете. Младший гоняет по стране на олимпиады.

А он один.

На новогоднем корпоротиве он подцепил девицу, чуть постарше своего сына. Тоньке всего двадцать пять лет, ему тридцать девять. Она хочет гулять, а он — домашнего тепла и уюта.

Конечно секс с Тонькой что надо, горячий и порочный, еще та шаболда, давала во все дырки, была горячей и развязанной. Вот только после секса говорить с ней ему было не о чем. Его юность и молодость пришлась на девяностые. Они тогда слушали группу: Металлика, Accept, Bon Jovi, Nazareth. А для нее это всего лишь набор непонятных слов. Они выросли на Американских боевиках, Кириллу до сих пор нравились Голливудские блокбастеры. Тонька же часами сидела и смотрела мыльные оперы, утирая слезы. Или залипала перед телеком, когда шёл Дом два. Потом была готова часами рассказывать ему кто кого сегодня и как. Она почти не читала, только глянцевые журналы, знала все сплетни о знаменитостях, но не могла вспомнить кто такой Достоевский, Хемингуэй, Мураками. Они были из разных миров, он давно уже это понял, поэтому хотел расстаться. Но Тонька уцепилась в него всеми коготками, не давая ни малейшей возможности сорваться с крючка.

И все ж с ней он был тоже одинок.

Он не мог уже смотреть на свою жену, ему надоели ее ночные загулы, возвращение домой в рваных трусах, которые он потом выбрасывал в мусорку. Надоели ночные звонки ее ухажеров.

Однажды он увидел ее с молодым парнем, тому было что-то около тридцати. Алька висла на нем и прилюдно целовала. Кириллу стало так противно и тошно, что, вернувшись домой, он решил раз и навсегда разорвать этот порочный круг.

Вечером он съездил на дачу. Ему от мамы дача досталась в наследство.

Небольшой добротный сруб восемь на восемь, банька, участок в шесть соток. Они не были с Алькой поклонниками садовых работ, поэтому дача стояла заброшенной. Он заколотил окна и двери у сруба, надеясь когда-нибудь достроить дом. Несколько раз за лето он приезжал и косил траву, чтобы на него не жаловались соседи. Хоть в последнее время соседи тоже исчезли. Говорят, умерли хозяева, а наследникам земля даром не сдалась.