Книга Одиночество вдвоем или любовь на пятерых, страница 7 – Елена Казанцева

Он прибрался в бане, оценил состояние сруба. Прикинул сколько понадобиться материалов для строительства дома. Составил смету. Позвонил знакомому прорабу.

Потом окинул взглядом свои владения и остался доволен. Ему понравилось такое одиночество.

Вечером в пятницу он собрал самые необходимые вещи, взял ноутбук, сложил все вещи в коридоре и стал ждать Альку. Уехать не поговорив, было не по-человечески.

Она вошла в квартиру какая-то тихая, словно побитая, сняла обувь и пальто, уставившись взглядом в его чемоданы.

— Аля, я принял решение, нам надо разъехаться, надоело мне так жить, — он говорил, смотря в пол, не поднимая на нее глаз, он боялся ее реакции. Но она стояла и молчала.

— Мы давно с тобой живем, как чужие друг другу люди, не могу я растягивать эту агонию на десятилетия. Квартиру я оставляю тебе и сыновьям, сам перееду в родительский садовый домик.

— Как же ты там жить то будешь? — испуганно произнесла Аля. — Там не газа, вода в колодце, туалет на улице.

Впервые раз он почувствовал, что она заботиться о нём.

— Ничего, как-нибудь. Я уже вещи собрал. Сейчас и уеду.

Кирилл пододвинул свои два чемодана и сумку ближе к выходу. Быстро оделся. Затормозил на минуту на пороге и посмотрел на Альку: На развод в суд я документы подал, ты черкни мне, что хочешь оставить себе из недвижимости после развода, я оформлю с адвокатом досудебное.

Он последний раз посмотрел на нее, махнул ей рукой и вышел.

Настя уже и забыла, когда была радостной и счастливой. Ей тридцать два. Пять лет замужем. А счастья ни в одном глазу.

Она родилась и прожила всю жизнь в небольшом областном городке. Здесь почти все друг друга знали, треть жителей вообще были близкими родственниками. И все ж, когда в ее семью пришло несчастье, никто не протянул ей руку помощи. А вот наследство поделить, после внезапной смерти ее родителей, налетели, как воронье. Двоюродные сестры отца быстро вступили в наследство и продали родительский коттедж, хорошо, что ее не выкинули на улицу. Ей была куплена убитая полуторка в хрущевской пятиэтажке. Сестры вытрясли из заначки родителей все деньги, якобы на похороны и поминки. Настя и не знала, сколько там денег. На тот момент ей было всего семнадцать лет, которые она прожила за спиной своих родителей, не зная горя. Зато одна из теток в это же лето купила своему сыну «девятку», хоть старенькая, но машина. Все вокруг шептались, что тетки поступили с ней не честно, но открыто в глаза ничего не говорили.

Она поступила в техникум, отучилась на бухгалтера. Жила впроголодь, хорошо еще платили пенсию по смерти родителей. Еле сводила концы с концами, но от родственников и рубля не дождалась. Потом вернулась в свой городок, и тетка ее устроила к своему племяннику в ИП бухгалтером. Тот платил копейки. Настя перебивалась с хлеба на воду, донашивая старые мамины вещи.

Ей случайно помогла соседка по дому, предложив, устроиться на комбинат учетчицей. Такая смешная специальность. Настя уволилась у родственника и ушла работать на комбинат, там сразу платили хорошо, больше проблем с деньгами у нее не было. Правда тетка не простила ей демарш с увольнением и проклинала ее на всех перекрестках. Дескать, кормили, растили, выучили, а она оказалась неблагодарной сукой.