Книга Хрустальный шар моих желаний, страница 45 – Елена Казанцева

— Сержант кто, какой? — озадачено спросил Максим.

— Не ерничайте гражданин, а предъявите удостоверение личности! — рявкнул раздосадованный сержант, сопровождавшие его два сотрудника уже окружили странную группу и улыбались.

— У нас нет документов, — развел руками Максим.

— Значит, вы задержаны, для установления личности, а там посмотрим, если потерпевшая напишет заявление, то и за грабеж сядите.

— Какой грабеж? — у Максима от удивления отвалилась челюсть.

— Как за какой? А сумки у бабульки кто отбирал?

— Я не отбирали сумки, я их держу, чтобы они не упали в снег…грязно же…

— А это у нас так сейчас называется, подержали, пока бабулька в отключке была…Рядовой Козлов, скорую гражданочке вызови, тут сердечный приступ от испуга видимо…А вы граждане пройдемте к машине.

— Никуда мы не пойдем, это моя бабушка, — вцепилась в Марью Ильиничну Этель.

— Ну, тогда мы поведем в наручниках, а бабушка она вам или дедушка, в отделении разберемся! — рявкнул сержант.

— Вы все неправильно поняли, мы встретили бабушку на улице, ей стало плохо, мы ее сейчас доведем до дома…

— Сейчас мы поедем в отделение, а бабушка в больничку…А вот там и выясним, от кого вы бабушку спасали, а если завтра бабушка напишет на вас заявление, то вы совсем в другое место поедите.

— Вы не поняли, меня зовут Максим Леонидович Звягинцев, я сын…

— Вот в отделении и узнаем — сын вы или не сын… Звягинцев, тоже мне сказал, миллионер Звягинцев в обносках, у бомжей отоваривался что ли, — заржали представители закона.

— Дайте телефон, я позвоню отцу!

— Ага, дай тебе в руки телефон, потом ищи ветра в поле, — и они снова заржали над шуткой товарища.

Тут подъехала скорая, Марию Ильиничну быстро погрузили на носилки и засунули в машину вместе с ее котомками, а двух незадачливых путешественников между мирами засунули в другую машину, с решетками на окнах.

Шел уже шестой час, как они сидели с Этель в приемнике полиции. Голодные и измученные путешественники между мирами. Их радовало только то, что здесь было тепло и сухо. С тоской они смотрели на циферблат часов, стрелки ползли медленно, отсчитывая секунды, на них никто не обращал внимания, словно забыв об их присутствии.

Когда они уже совсем потеряли счет времени, к ним подошел худенький парнишка в милицейской форме, форма ему была чуть великовата, из огромного воротника торчала худенькая цыплячья шея, и спросил: Как ты говоришь твоя фамилия?

И тут в отделении поднялась суета, засновали чины в фуражках, пошел шепоток, что в отделение лично приехал сам мэр с крупным полицейским чином осматривать спец приемники, да и так по отделению шерстить.

— Максим! Звягинцев! Я уж грешным делом подумал, что твой отец умом тронулся, когда отдал приказ тебя по отделениям полиции тебя искать, — взволновано проговорил полицейский чин, заглянувший в спецприемник.

— О, господи, как вы вовремя, я уж думал, что никогда отсюда не выберусь…

Приказ отдан, и двери их железной клетки заскрипели и открылись, выпуская пленников. А счастливый и довольный мэр звонил своему другу Звягинцеву, отчитывался, что нашел его сына, и сам привезет его лично в поместье.

Не успели они выйти в коридор, как услышали шум, грохот и отборную ругань. То Марья Ильинична прибежала выяснять, куда дели ее Этель и драгоценного Максима. Разъяренная старушка отбивалась от полицейских тяжелыми сумками, дубася по спинам, головам и ногам увесистыми котомками. При этом поливая их отборной руганью. Те изворачивались, пытаясь закрыть лицо от ударов, но не воевать же со старушкой.