Книга Царствие мне небесное, страница 42 – Вера Богданова

Когда я заболеваю, я начинаю их чувствовать: болезненное натяжение под ребрами в груди. Возможно, это не скрепки, а сами ребра, места, в которых их ломали.

Днем я делаю дыхательную гимнастику пять раз, еще пять раз использую дыхательный тренажер.

Трижды в неделю я езжу на лечебную физкультуру. Алла, крепкая женщина с короткой стрижкой, составила мне программу восстановления. Особенно она обращает внимание на мышцы с левой стороны, которые были затронуты в ходе операции.

Трижды в неделю я хожу к психотерапевту – поняла, что тревога оттягивает на себя ресурсов организма не меньше, чем шрамы.

Я твердо решила не допустить повторения болезни и повлиять на все, на что я в силах повлиять. Пока я делаю гимнастику, я чувствую себя увереннее, мне кажется, что я могу управлять хоть чем-то. Хотя бы объемом своих легких и восстановлением организма.

Приходит гистология, окончательный диагноз: С34.1 Атипичный карциноид левого легкого.

Профессор говорит, что опухоль успела прорасти в легкое. Просто отщипнуть было нельзя, больная ткань осталась бы и впоследствии пошли бы метастазы. Мы все сделали правильно.

Главное настрой, говорит он. Много лет назад у него была пациентка, поступившая с вроде бы оптимистичным прогнозом. Однако она была страшно напугана: за пару лет до этого у нее умерла от онкологии сестра – у той была четвертая стадия, к сожалению, не удалось спасти. Врачи говорили пациентке: у вас, в отличие от сестры, очень хорошие шансы, не паникуйте. Но она находилась в таком ужасе, что выжгла себя за год и умерла.

* * *

После операции я звоню в предыдущую клинику, чтобы записаться к пульмонологу – нужно было решить какой-то вопрос. Алина Сергеевна^[11] у нас больше не работает, сообщает мне администратор. Записать вас к другому доктору?

Нет, отвечаю я, не нужно.

Возможно, Алина Сергеевна решила не работать в клинике, где настолько ошибаются в критически важных исследованиях. Возможно, испугалась, что я подам на нее в суд за полуторагодовое лечение от «астмы».

Или она решила в принципе сменить специальность. Например, заняться садоводством.

* * *

А астму вам не ставили, спросит гинеколог через несколько лет. Она смотрит не на меня, а в монитор, на мой анализ крови, – и хорошо.

Мне требуется несколько секунд, чтобы собраться.

Нет, отвечаю я. Давайте вернемся к гинекологии.

Когда я приезжаю домой после выписки, я не могу найти своих вещей. Еще с порога вижу, что тумбочка с моей стороны кровати пуста. На самой кровати лежит только одна подушка, по центру. Одно одеяло. В ванной моих вещей тоже нет.

Мои подушка и одеяло убраны в шкаф. Зарядку, крем, книги и прочие мелочи я нахожу там же, в шкафу, в коробке.

Я разбираю ее обратно.

Первое, что мне сказала психотерапевт, – дыши. В любой непонятной ситуации начинай глубоко дышать, обращай свое внимание на длину вдоха и выдоха, не торопись.

Первое, что мне посоветовал хирург, – продолжать дыхательные упражнения, заставлять легкие работать.

Глубина дыхания – это индикатор того, насколько свободно мы себя чувствуем. Когда мне спокойно, я дышу полной грудью. Когда я нахожусь в неприятной обстановке, я начинаю дышать мелко, съеживаюсь, прикидываюсь неживой – замри-реакция на стресс. Дома я начинала дышать именно так. И не было понятно, что здесь первично: отношение других или мое собственное желание исчезнуть.