Книга Царствие мне небесное, страница 69 – Вера Богданова

Я всегда опасалась лишний раз его дергать. Я понимала, что он много работал, приносил деньги в дом. Я чувствовала себя так, будто сидела у него на шее, почему-то забывая о работе по дому, которая вообще-то тоже была трудом, и работе на дому, которую я брала как фрилансер и выполняла в свободное время. О книгах, которые писала на кухне урывками, пока ребенок спал. Все это казалось мелким в сравнении с Важными Проектами, над которыми работал муж. Была бы у него возможность осуществить эти проекты, сиди он половину времени с ребенком дома? Добилась бы я неменьших успехов в своей области, имей я возможность работать нон-стоп и ездить в командировки?

И стала бы я неудобной и ненужной, потеряй я здоровье и способность «обеспечивать тыл»?

С другой стороны, может, он просто не знал, как реагировать на мою болезнь и собственное бессилие. Моя знакомая К. рассказала, как лежала в больнице в одной палате с тяжелобольной пациенткой. Каждое утро та пациентка приводила себя в порядок, готовясь к встрече с мужем. Но тот даже не мог с ней толком поговорить или хотя бы побыть рядом, он приносил продукты, ненадолго задерживался, практически не глядя на жену, и после уходил. На следующий день все повторялось: сборы, пакет с продуктами, привет-пока. Однажды К. не выдержала и вышла вслед за мужчиной из палаты, хотела как-то объяснить ему, что стоило бы проявить к жене побольше внимания. Но не объяснила: когда она вышла, мужчина сидел в холле для посещений, все так же глядя в пол, и плакал.

* * *

На девятом этаже в нашем с бабушкой подъезде жила богатая семья – по крайней мере, мне казалось, что они страшно богаты. Когда я училась классе в пятом, бабушка Клементина стала подниматься к ним делать уколы обезболивающего. Она сказала, что у матери семейства обнаружили рак, что та перенесла операцию. Бабушка советовала им клинику, свела с хорошими врачами.

Спустя год та женщина позвонила в нашу дверь. Я никогда не видела ее такой счастливой. Она сказала, что болезнь отступила, благодарила и целовала бабушку. У ее ног стояла коробка с небольшим новеньким телевизором. Это вам, сказала женщина. За ее спиной стояли муж и сын, оба бесцветные и тихие. Болезнь вымыла из них все краски и эмоции.

Еще через год онкология вернулась, и женщина скоропостижно скончалась.

Сын той женщины так же бесцветно и тихо поступил в институт и съехал. Муж женился на ее сиделке. Интересно, была ли то любовь, или сиделка просто стала его последней связью с умершей женой?

Возможно, я переоцениваю его рефлексию и ему просто было удобно вот так бесшовно перейти с одних рук на другие.

Я помню другую женщину, мы познакомились в больнице задолго до того, как мне поставили диагноз. Я лежала в хирургическом отделении с очередным панкреатитом (семейная болезнь меня не миновала), и вместе со мной лежала О. – светловолосая, яркая и общительная, лет сорока, желающая одного: чтобы ее избавили от страшных ночных болей под ребром. Она поступила задолго до меня, каждый вечер ей делали укол с сильным обезболивающим, каждую ночь она все равно стонала и не могла спать, а утром на обходе просила врачей наконец поставить ей диагноз. Ей предлагали выписаться и консультироваться в другом месте, но она отказывалась слезать с койки и требовала, чтобы диагноз поставили именно в этой больнице. Я к вам пришла, вы не имеете права отпускать меня без ответа, твердила она. Каждый день к О. приезжали дочь-подросток от первого брака и муж, они приносили О. продукты и рассказывали ей, как готовятся отметить ее день рождения, как ждут ее. Муж приносил цветы. Цветами они и торговали, у них была точка на рынке.