Книга Семь способов засолки душ, страница 62 – Вера Богданова

Синичка недоуменно смотрит на Нику.

— Ведану, — подсказывает Андрей.

Да, Ведану Синичка помнит. Была продвинутая, жила в «приюте» до сентября.

До сентября, уточняет Ника и переглядывается с Ромой. Света убила себя позже, после начала морозов. Где же она была до смерти?

— Мы совершали ритуалы в одинаковые фазы Луны, — сообщает Синичка, все еще улыбаясь. — В какой-то момент в сентябре, — она точно не помнит в какой, у нее был недельный сеанс общения с духами тогда, — Ведану вызвал кто-то из учителей. Она собралась, уехала и не вернулась.

— А она что-то говорила об этом? Тревожилась, может?

— Нет, она была очень рада. Это большая радость, когда учитель тебя отмечает.

Ты тоже вся такая радостная, хоть поводов немного, думает Ника.

— А что значит «продвинутая»? — интересуется Рома.

— Значит, говорила с духами и была готова воссиять, — отвечает Синичка. — Смотрите, вот у нас алтарь. Красивый, правда?

— А где говорят с духами?

— Для этого есть специальные «приюты». Там в комнатах нет мебели, иногда нет окон и связи. Ничего не должно отвлекать.

— Ты помнишь адрес?

Синичка качает головой.

— А вот тут шкаф, в котором мы держим травы. — Видно, что она проводит экскурсию уже не в первый раз.

— Скажи, а остались какие-нибудь вещи Све… Веданы? Или, может, она упоминала кого-то, с кем она виделась часто?

Синичка не знает. Вещей нет.

Ника косится на Рому, тот мрачнеет.

— Может, подождешь снаружи? — шепчет она.

Рома бросает в ее сторону злой взгляд.

— Откуда у тебя это? — он вдруг указывает на бубенчик на шее Синички.

— Ведана подарила для защиты от злых сил. Ей передала Черная шаманка. — Синичка широко улыбается. — Шаманка дает их избранным, тем, кто точно воссияет.

— Черная шаманка? — переспрашивает Ника. — Кто это?

Синичка смотрит на нее, как будто этого не знает только идиот.

— Вы, конечно. Спасибо вам большое за подарки, мы почитаем вашего отца. А вот здесь, — она заходит в зал, — Ведана спала.

Из мебели в зале только узкий диван-книжка, на котором теперь спит мужчина: храпит, лежа лицом вниз и свесив руку с края. На потертом ковре свернулись клубком две девушки в леггинсах и майках, похоже, тоже спят. Послушницы «Сияния» спали урывками — ведь ночью было столько важных дел: обряды, танцы, выпивка. Днем тоже немало: уборка, очищение, готовка.

Из телефона на подоконнике звучат нью-эйдж песнопения. На стенах рисунки углем: солнце, луна, дом, лес, человек с головой птицы. Вбиты гвозди, на которых обереги и талисманы, старый календарь с изображением Байкала, плетка, одежда. В угол комнаты свалены игрушки: деревянные машинки, кубики, пирамидка из блоков.

— Здесь дети? — спрашивает Ника. Она встречается взглядом с Андреем, тот разводит руками.

Замешкавшись, Синичка нехотя кивает.

Она ведет Нику и Рому в дальнюю комнату. Детей двое. Девочка лет десяти спит на матрасе, брошенном на пол, укрытая розовым и чистым, будто из другого дома, пледом. Мальчику примерно пять, он играет в телефоне, на Нику не отвлекается.

Рома за Никиной спиной еле слышно матерится.

— Нормально у вас тут, — он говорит Андрею. — Вы не фанатики, ага, вы просто нелюди ебáные.

— Об этом я ничего не знал, — шепчет Андрей ему в ответ.

— Ага, конечно.

— И… давно? — спрашивает Ника у Синички.

— Анечка и Максим живут у нас где-то полгода.