Книга Тело: у каждого своё. Земное, смертное, нагое, верное в рассказах современных писателей, страница 192 – Алексей Варламов, Елена Колина, Юрий Буйда, и др.

— Ты можешь на него плюнуть? – спросила Лариса. – Нет, ты мне прямо скажи, если тебе приспичило выйти замуж, я сосватаю.

— Я уже на него плюнула, – сказала Женя. – А замуж я никогда не выйду.

— Тише, – сказала Лариса, – не будь дурочкой. Я сейчас тебе вытащу занозы и смажу зелёнкой ранки … Ты потерпи.

“Всё-таки Лариса – моя самая лучшая подруга, – подумала Женя, – моя самая золотая, самая любимая подруга”. Женя надела Ларискино голубенькое платье, скользкая материя приятно холодила кожу, надела Ларискины туфли на шпильках, они были чуть великоваты, и волдырь на пятке Женя обложила ватой. Потом она умыла лицо, а Лариса брызнула на неё духами, причесала и слегка коснулась её губ пахучей светлой помадой.

— Всё в порядке, – сказала Лариса. – Когда Гришка, законный мой супруг, улепетнул, меня вернули к жизни эти самые духи и эта самая помада.

Женя пошла вслед за Ларисой в столовую и невольно остановилась на пороге. Синий сигаретный туман колыхался в духоте, медленно выползая в окно.

— Сашуня, – сказала Лариса в туман, – познакомься. Между прочим, она только-только пережила душевную драму.

— Забавно, – откликнулись из тумана. – Надеюсь, драма не любовная?

— Любовная, – сказала Женя. – Но я уже на неё наплевала.

— Любовная драма – это пошло, – вещал голос из тумана, – это девятнадцатый век. Вы читали роман Алексея Ремизова “Часы”?

— Кажется, читала, – сказала Женя. – Он печатался в “Юности”?

В тумане засмеялись, а Лариса незаметно дёрнула Женю за руку и шепнула:

— Перестань болтать … Лучше молчи.

— Вы меня заинтересовали, – сказал человек-невидимка, перестав смеяться. – Чего вы встали на пороге? Хотите, поговорим, поразмышляем?

Женя шагнула в глубину тумана и увидела “невидимку”, у него был продолговатый череп, мохнатые брови, небритые худые щёки, и на его несвежем лице коралловые, совсем девичьи губки казались прилепленными не к месту, чужими.

Вскоре Женя и Сашуня уже сидели в стороне за низким, в шахматную клетку столиком и он говорил, покусывая яблоко:

— Сейчас, полстолетия спустя, Ремизов как никогда современен. “Часы” – это гениально, это ещё оценят через сто лет, если будут тогда существовать мыслящие существа … Вертятся, визжат и несутся ведьмы и бесы жизни … Хотите яблоко?

— Нет, – сказала Женя. – Вы рассказывайте, мне очень интересно.

Сашуня придвинулся совсем близко.

— У старика завелись в голове тараканы, – сказал он. – И шуршат там целыми днями и просовывают сквозь его глаза свои тараканьи усы. И как спастись от тараканов?

Женя почувствовала: под столиком колено Сашуни нащупывает её колено, – но не посмела отодвинуться, сидела неподвижно.

— И снится старику, что у него вместо ног – окурки, – говорил Сашуня, – и он лезет в пасть граммофону. И нос у него кривой, и он чувствует этот нос как рану – и как спастись от своего носа? Как спастись? Вот вопрос, который мучает литературу. Тебе интересно слушать?

Их колени касались, были крепко прижаты друг к другу, и можно было переходить на “ты”.

— Интересно, – сказала Женя. – Когда я поменьше была, совсем маленькая, мы жили в Монголии, мой отец там работал … Вернее, отчим. И у меня была нянька, мы привезли её с собой … Я любила, когда она про домовых рассказывала. Ты говори, мне и вправду очень интересно.