Книга МУР 1951, страница 154 – Сим Симович

— Платонов… — сипло, с нажимом повторил капитан, и рука его под шинелью чуть заметно дернулась к правому бедру. — А я гляжу со спины — вроде ты, а вроде и барин какой городской. На Петровке, говорят, в чины вышел? Звездочки новые обмываешь, пока старые кореша по углам мыкаются?

Грач среагировал мгновенно, как обученный волкодав. Капитан МУРа шагнул вперед, загораживая напарника левым плечом, а правая ладонь под полушубком легла на взведенный курок нагана:

— А ты кто такой будешь, служивый, чтоб офицеру милиции на улице тыкать? А ну, отойди от штабеля, ладони покажи и документы на бочку!

Платонов понял: еще полсекунды — и начнется стрельба. Если Громов сейчас повяжет Ванина и потащит в райотдел, наружу всплывет такое, от чего вся петровская группа Крида пойдет под суд трибунала в двадцать четыре часа. Нужно было резать узел на корню, пока Костя не учуял смертоносный дух польского золота.

Алексей жестко перехватил Грача за предплечье, отвел на полшага назад и сделал шаг навстречу офицеру, растягивая губы в широкой, чуть усталой фронтовой усмешке:

— Отставить, Костя. Свой это. Однополчанин. Николай Ванин, капитан комендатуры. Мы с сорок второго под Ржевом вместе в одной траншее вшей кормили.

Ванин прищурился, в мутных зрачках мелькнуло удивление, смешанное с лихорадочным подозрением. Он явно ждал другой реакции — страха, попытки выхватить оружие или бегства. А Платонов тем временем шагнул вплотную, обнял офицера за плечи здоровой правой рукой, крепко встряхнув, и тихо, одними губами выдохнул ему прямо в ухо:

— Ты совсем с катушек съехал, Коля? Посреди бела дня у шалмана горлом брать? Чекистов вокруг мало, решил сам петлю на шею накинуть?

Капитан напрягся, мышцы под сукном шинели одеревенели, но затем плечи его чуть обмякли, и он хрипло, надтреснуто хохотнул, хлопнув Платонова по спине:

— Живой, сукин кот… А мне сороки на хвосте принесли, будто тебя в сорок седьмом под Минском партизаны лесные положили. Значит, брешут злые языки!

Платонов повернулся к Громову. Грач стоял на тропинке, насупившись, как сыч; здоровый глаз капитана сверлил комендача с откровенной неприязнью, а нос под пластырем дергался от табачной вони:

— Костя, дуй на Петровку, — быстро, ровным командирским тоном распорядился Алексей. — Доложи Криду про часовую лавку и про наметку на товарную станцию в Подлипках. Скажи, я задержусь на полчаса. Встретил земляка, надо перетереть за гарнизонные дела. Он в комендатуре сидит, может подсказать, какие литеры эшелонов на Ярославском направлении шли за декаду.

Громов сплюнул под ноги в снег, смерил Ванина долгим, тяжелым взглядом опера и покачал головой:

— Смотри, Леха. Время сейчас не для свадебных воспоминаний. Полковник Дронов с нас стружку снимает за каждую минуту. Если через час в управлении не объявишься — сам Криду доложу, что тебя пригородные собутыльники в полон взяли.

— Не учи ученого, капитан. Дуй давай.

Костя еще секунду помедлил, затем круто развернулся на подбитых каблуках и зашагал к воротам рынка, растворяясь в галдящей базарной толпе.

Едва фигура Громова скрылась за углом дощатого пакгауза, добродушное выражение мгновенно слетело с лица Ванина. Офицер отступил на шаг, рука его снова ушла в глубокий прорезной карман шинели, нащупывая тяжелый металл: