Книга Корректор, страница 114 – Зинаида Майорова

— Женя! Ты выжила! Я так рад тебя снова видеть!

Он обнял девушку, почувствовал тепло её тела и биение сердца. Но через секунду понял, что она дрожит, как осиновый лист. Странное выражение, которое он слышал от Жени, само пришло на ум, когда она затрепетала в его объятиях. Мартин отпустил её и спросил:

— Что-то не так?

Лицо её побледнело, подбородок дрожал. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, как будто до смерти испугалась. Никогда раньше ему не доводилось видеть на её лице выражения такого несомненного ужаса. Даже когда Женя вернулась в лагерь вендатов и влезла прямо в загон к зомби, она выглядела спокойней. Несколько секунд девушка тяжело дышала и не могла выговорить ни слова, а потом сказала дрожащим голосом:

— Я тебя не помню.

Мартин отступил обратно к стене. Теперь он понял, почему Женя так испугалась. Наверно, потеря памяти — это последствие ранения, но он никак не ожидал, что окажется для неё совершенно незнакомым человеком.

— Прости, пожалуйста, что напугал тебя, — сказал он. — Я Мартин, ты была моим проводником и помогла мне дойти до Торонто. Мы встретились…

— Подожди, Мартин, — прервала она его. — Я многого не помню, возможно, это психологический блок на травмирующие воспоминания. Врачи считают, что лучше не форсировать события, а позволить памяти восстановиться постепенно. Если ты расскажешь мне самое главное, то остальное я смогу вспомнить сама.

Она почти овладела собой. Голос её снова звучал уверенно, только руки слегка тряслись.

— Главное? — растерянно переспросил Мартин.

Он не знал, как выбрать самое главное из их общих воспоминаний. Точнее, из тех воспоминаний, которые раньше были общими, а теперь хранились лишь в его памяти. Женя так много сделала для него. Перед глазами проплывали картины прошлого: её улыбающееся лицо, серебристый свитер и бриллиантовые клипсы. Запах барбекю в заросшем саду, сочные куски мяса и её шутки. И как она научила его защищаться от «барби» с помощью мелодии песни, хотя сама совершенно не разбиралась в музыке.

— Расскажи мне о моей смерти, — попросила она. — Ты ведь считал меня погибшей. Что именно произошло?

Меньше всего ему хотелось говорить об этом, но он не мог отказать Жене в её просьбе. Может быть, она права — когда узнает самое страшное, то память перестанет сопротивляться и выпустит наружу остальные, более светлые воспоминания.

По металлическим листам застучали капли, словно пасмурное утро дожидалось именно этого момента, чтобы разразиться дождём. Капли падали всё быстрее, казалось, оркестр играет увертюру, и всё новые и новые инструменты вступают со своей партией. Скоро отдельные звуки слились в равномерный гул. Дождь барабанил по крыше совсем как в ту ночь в Торонто, когда ему приснилась Женя — целая и невредимая, и во сне он знал, что она жива.

Что если Филип прав: Мартин действительно видит будущее почти так же, как это умели делать исправители?

Они сели на ящики, и Мартин подробно пересказал всё, что случилось в Симко-холле. Дождь над головой постепенно затихал, гроза уходила в сторону. Женя выслушала его с невозмутимым видом, задала несколько уточняющих вопросов и поблагодарила так, как если бы он рассказал ей финал сериала, который она не успела досмотреть.

— Спасибо, Мартин! Я чувствую, что мы действительно путешествовали вместе. Думаю, когда мы увидимся в следующий раз, я вспомню всё. Но сейчас мне надо идти — у меня важное задание.