Книга Корректор, страница 71 – Зинаида Майорова

С восьмого этажа хорошо просматривалась и Базовая улица дальше за школой, и кусты шиповника. Наташа внимательно смотрела, как Роман пересекает сквер и обходит школьную ограду. Но увидев, как он подходит к Базовой улице, девушка задёрнула штору и отвернулась от окна. Ей не хотелось нарушать пятое правило:

«Если вы оказались в зоне видимости чужого перехода, отвернитесь и не смотрите».

Хотя с такого расстояния пространственно-временные флуктуации, возникающие в момент перемещения, вряд ли смогут оказать на неё влияние, у Наташи была ещё одна веская причина строго придерживаться буквы правила.

Прежде чем отойти от окна, она успела оценить высоту солнца над горизонтом и сравнить его положение с тем, что наблюдала на последнем задании. Тогда солнце висело не над школой, а над корпусом Академии. Всё совпало с точностью до градуса.

Если Роман совершит переход сейчас, у него не будет алиби. Но если Наташа не станет смотреть, совершил он переход или нет, то иллюзия алиби сохранится. Против неё играл серьёзный противник, и нельзя было упускать ни единой мелочи.

Только теперь Наташа в полной мере почувствовала последствия хулиганского нападения. В лесу все усилия уходили на то, чтобы найти выход из положения. Страх спрятался так глубоко, что она почти не ощущала его, всё затмевал инстинкт самосохранения. Потом, пока они с Романом шли в его номер, ею овладела эйфория — им удалось утереть нос бандитам и тому, кто их послал. Но сейчас бесконечная усталость навалилась на неё, она с трудом сдерживала дрожь.

Девушка обвела взглядом номер. Холодильник, письменный стол, кресло, две аккуратно застеленных кровати, сумка с гитарой, и чайник с чашками. Гитара стояла у изголовья кровати рядом с окном, и Наташа рассудила, что это кровать Романа. Она легла на вторую кровать, чтобы немного расслабиться, хотя спать ей совсем не хотелось. Её трясло от возбуждения. Но неожиданно для себя самой почти сразу провалилась в сон.

Во сне она оказалась дома у бабушки. Старинный дубовый стол накрыт к чаю, на столе любимый бабушкин сервиз — белые чашки с ручками в виде стеблей расписаны розовыми цветами с золотыми тычинками, а на крышке сахарницы вылеплена изящная ручка-розочка. Хозяйки нигде не видно, но за столом уже сидят гости. Совсем юные, гораздо моложе Наташи, но одеты старомодно, как будто собрались на бал-маскарад.

На одном тёмно-синие брюки и пиджак с металлическими пуговицами — так выглядела школьная форма в те времена, когда бабушка работала в школе учительницей. Другой гость по виду уже не школьник, а скорее студент — отращивает усы, явно стараясь стать похожим на известного певца той же эпохи, фамилию которого Наташа подзабыла.

— Любезная Марья Павловна, — церемонно заговорил студент, почему-то называя Наташу именем её бабушки, — не могли бы вы налить мне ещё чашечку вашего замечательного чая?

Наташа не стала поправлять его, а вместо ответа подняла тяжёлый заварочный чайник, налила полчашки заварки и долила кипятком. Именно так всегда делала её бабушка. Одновременно она пыталась вспомнить имя студента, как если бы во сне он и правда был выпускником её класса, а сегодня пришёл навестить любимую учительницу и поведать её о весёлой университетской жизни.

— Пожалуйста, — сказала она, протягивая гостю чашку.