Книга Корректор, страница 72 – Зинаида Майорова

— Благодарствуйте, дражайшая Марья Павловна, — ответил он и отхлебнул чай.

Речь его показалась Наташе неправдоподобной. Она смотрела фильмы тех времён, но их герои никогда не выражались столь витиевато. Студент говорил так, как будто жил не в прошлом веке, а в позапрошлом.

Тем временем школьник протянул руку к эклеру, лежавшему на блюде с пирожными.

— Любезный Женя, — обратился к нему студент, но никакой любезности в его голосе больше не слышалось. — Не кажется ли тебе, что ты съел уже достаточно сладкого?

— А я ещё хочу, — капризно заметил школьник и нагло уставился прямо в глаза своему критику.

В отличие от студента, он не употреблял никаких высокопарных выражений, и, если бы не советская форма, вполне мог сойти за Наташиного современника. Школьник и студент так сверлили другу друга взглядами, как будто собирались пробурить сверхглубокую нефтяную скважину. Только сейчас Наташа заметила, что они очень похожи друг на друга. Усы сначала сбили её с толку, скрыв явное фамильное сходство между лицами. После бритья студент вполне мог сойти за зеркальное отражение школьника.

Избалованный мальчишка снова потянулся к эклеру, но студент резко шлёпнул ладонью по его протянутой руке. Не ожидавший нападения сластёна ударился локтем о край массивного стола, скривился от боли и злобно прошипел:

— А я всё Марье Павловне расскажу!

Угроза школьника выглядела смешно, ведь Наташа, которую студент явно принимал за свою учительницу, сидела рядом и всё прекрасно видела своими глазами. Но студент внезапно испугался, воровато покосился на «Марью Павловну» и сердито прошептал, наклонившись поближе к школьнику:

— Стукач! Павлик Морозов!

Его светские манеры и вычурная речь мгновенно испарились. Теперь он отличался от своего двойника-сладкоежки только густыми тёмными усами. Наташа припомнила, что в советских фильмах такая же растительность обычно украшала отрицательных персонажей — стиляг, тунеядцев и шпионов. Узкие джинсы и спортивная куртка модного иностранного бренда дополняли узнаваемый образ.

Однако гнев на лице студента постепенно сменился задумчивостью, и он посмотрел на Наташу с виноватым видом, словно решил наконец признаться в своём проступке. Потом повернулся и с покаянным выражением прошептал в ухо школьнику:

— А давай и правда ей всё расскажем! Не могу я больше…

Школьник одобрительно кивнул, студент снова перевёл взгляд на Наташу и открыл было рот, но в этот момент противно задребезжал телефон.

Сначала ей показалось, что телефон звонит во сне — у бабушки в прихожей висел старинный чёрный аппарат с диском для набора номера. Наташа встала из-за стола, вышла в коридор и проснулась. Но телефон продолжал звонить наяву.

Открыв глаза, она разыскала на тумбочке гостиничный телефон и машинально сняла трубку. Через секунду вспомнила, что это не её номер; возможно, ей не стоило отвечать на звонок, явно адресованный другому. Она уже хотела молча положить трубку на место, когда услышала уверенный мужской голос:

— Хотел обсудить с вами некоторые нюансы в связи с предстоящей конференцией.

В голосе слышались хозяйские нотки, как будто абонент на том конце провода ни секунды не сомневался, что его выслушают со всем возможным вниманием. Таким тоном начальники обычно говорят с подчинёнными. Наташа попыталась вспомнить, не слышала ли она голос раньше, но никаких ассоциаций в голове не возникло.