Книга Корректор, страница 92 – Зинаида Майорова

— Правильно ли я понял, — уточнил Евгений, — что Юрий Рудольфович не называл никаких имён? Он лишь признался, что стал жертвой шантажа и вынужден был соучаствовать в преступлении?

— Да, — подтвердила Наташа. — Я не пыталась выяснить у него имена — он не доверял мне. Не знал, на чьей я стороне. Поэтому я попросила его пойти в милицию и написать заявление.

— Если вопросов больше нет, — сказал шеф, — то слово предоставляется Антону Петровичу. Согласны ли вы с изложенными фактами в той части, которая касается лично вас?

Кондратьев сдвинул брови и потёр лоб.

— Я не смогу подтвердить, что встретил куратора и её подругу на Базовой улице в прошлый понедельник. Но сам я там, несомненно, проходил, и улица не показалась мне безлюдной. Что касается моего предполагаемого исчезновения, то его я никак не могу прокомментировать. Я шёл в Издательство, и по дороге со мной, насколько я помню, не случилось ничего необычного.

В похожих выражениях он объяснил свой звонок в гостиницу, не удержавшись от финальной шпильки:

— Конечно, мне не хотелось связываться с Оводовым, я больше не считал его надёжным партнёром. Но покойный Юрий Рудольфович просил меня лично объяснить Оводову некоторые нюансы, и я не смог отказаться. Меня глубоко опечалило известие о его смерти, даже не знаю, кто сможет заменить его в плане организационных талантов и умения ладить с людьми.

Кондратьев поразительно точно охарактеризовал замдиректора. Наташа в очередной раз вынуждена была признать, что он прекрасно разбирается не только в кадрах, но и в человеческой психологии. Не было ничего странного в том, что Кондратьев, поддавшись уговорам Юрия Рудольфовича, позвонил ненавистному бывшему сотруднику. Подобные трюки прекрасно удавались покойному замдиректора, даже когда речь шла о самых непримиримых противниках.

Дальше по регламенту слово опять предоставлялось куратору. Вторая речь куратора обычно описывала его версию происшествия, составленную с учётом всех установленных фактов. Но Наташа слегка отошла от обычного канона:

— Сначала я хотела бы представить на рассмотрение комитета ещё один факт. Он нуждается в дополнительной проверке и является ключевым звеном моей версии. Я считаю, что Антон Петрович, — она улыбнулась Кондратьеву, как старому другу, — на самом деле подпольный корректор. Он использует свой дар в личных целях, скрывая его от других корректоров.

Из всех присутствующих удивлённым выглядел только сам Кондратьев.

— Я даже не знаю, о каких корректорах вы говорите, — растерянно произнёс он. — Я знаю, что корректоры бывают у книг, но вы же не их имеете в виду?

Анатолий Викторович вкратце обрисовал ему возможности корректоров, их воззрения и принципы работы.

— Да, я слышал байки о корректорах, которые могут перемещаться во времени, — озадаченно признался Кондратьев, — но всегда считал, что это одна из легенд Издательства. Как атомный реактор под Южным озером. Все о нём говорят, но никто не видел. Так вы утверждаете, что корректоры действительно существуют и могут путешествовать в будущее?

— Давайте договоримся так, — выкрутился шеф, в изворотливости не уступавший византийским царедворцам. — Оставшуюся часть заседания мы проведём в предположении, что корректоры существуют. Если же в результате выяснится, что Антон Петрович не умеет перемещаться в будущее, то мы признаем нашу гипотезу беспочвенной. Согласен ли куратор с таким подходом?