Книга Корректор, страница 96 – Зинаида Майорова

— Ладно, давайте отложим воспоминания до более удобного случая, — предложил Фил. — Пора выдвигаться, а то не уложимся в график.

— Подождите, — спохватился Мартин и полез во внутренний карман куртки, — я ведь так и не вернул клипсы.

— Пусть пока у тебя побудут, — попросила Энн. — Целее будут. Я постоянно всё теряю.

К востоку от Торонто контроль над пограничьем пытались захватить сенеки. Ни вендаты, ни миссиссоги не соглашались с их претензиями, но в серьёзные столкновения старались не вступать. В целом, район от Торонто до Кобурга, где начиналась Канадская стена, оставался достаточно безопасным — серьёзная борьба за передел зон влияния его пока не коснулась. Конечно, речь шла об относительной безопасности — опытные проводники легко обходили засады сенеков, но если бы Мартин шёл один, то попался бы в первую же ловушку.

К вечеру они без приключений добрались почти до Ошавы и остановились на ночлег в небольшом домике у ручья. Раньше здесь был парк-заповедник. Судя по пылившимся в углу вёслам, до Прихода в доме располагался пункт проката каноэ.

Ночью Мартин долго не мог заснуть. Возможно, сказался непривычно долгий отдых в убежище и укороченный дневной переход — он не успел устать по-настоящему. Снова нахлынули воспоминания о Жене: раз за разом он представлял себе перестрелку в Симко-холле, как будто мог переиграть тот эпизод и спасти девушку. Если бы он просто остался на крыше, как она просила, Женя наверняка сама выследила бы бандита. В отличие от Мартина, она бы не попалась так глупо на трюк с манекеном.

Но Мартин понимал, что ему не хватило бы выдержки отсиживаться в укрытии в то время, когда Жене угрожала опасность. Он не был хладнокровным проводником со стальными нервами и безупречной выучкой — таким, как Фил. Тот, казалось, совершенно не волновался, когда Энн одна уходила на разведку или изображала приманку для бандитов, чтобы проверить, нет ли впереди засады.

В конце концов Мартин погрузился в беспокойную дремоту. Сначала сон ничем не отличался от яви. Ему казалось, что он лежит в хижине и пытается заснуть. За окном светает, пора вставать и умываться. Около ручья он замечает Энн — на ней открытое серебристое платье, как на портрете, в ушах — бриллиантовые серьги. Как часто бывает во сне, его совершенно не удивляет вечернее платье Энн, хотя серьги кажутся неуместными.

«Откуда она взяла их? — думает Мартин. — Серьги ведь лежат у меня в кармане».

Он тянется рукой во внутренний карман и нащупывает твёрдые камушки. В этот момент Энн встаёт и поворачивается к нему. Капли воды сверкают на её бровях и ресницах, хрустальные струйки стекают по лицу, промытые водой глаза сияют, как изумруды. Она улыбается Мартину. Влажные полные губы раскрываются, сверкают жемчужные зубы, слышится весёлый смех. Он хочет подойти к ней поближе, но его смущает мысль о Филе. Что если он увидит их вместе?

Пока Мартин нерешительно топчется на месте, вдали раздаётся звук выстрела. Энн падает головой в ручей, по платиновым волосам бежит кровь. Она всё ещё улыбается, но свет в глазах гаснет. В диком ужасе Мартин оборачивается и видит Фила с винтовкой в руках. Фил невозмутимо смотрит на Мартина и прицеливается. В прищуренных карих глазах нельзя прочесть ни ревности, ни гнева, как будто Мартин и Энн — это мишени в тире.