Книга Няня для сурового папы, страница 29 – Полина Довлатова

— А вы не напрягайтесь, Михаил Валерьевич. Говорят, в вашем возрасте это вредно для сосудов. Да и инсульт помолодел.

— В моём возрасте? — ухмыляется. — И сколько по-твоему мне лет?

— Эм… сорок два?

— Сколько?! Ты что, действительно думала, что мне сорок два года?

— Ну… вообще-то, исходя из вашей физической формы и минимального количества морщин вокруг глаз я думала, что вам тридцать-тридцать два. Но смотрю на вашу густую бороду и машинально накидываю ещё десятку. Слушайте, а вы не бреетесь потому что вам просто лень или это такая мода?

— Потому что так теплее. В бороде лицо не мёрзнет.

— Да ладно? По моему вы меня дурите.

— А ты отрасти и проверь.

— Боюсь моя гендерная принадлежность мне этого не позволит. А садится на гормональные препараты ради эксперимента как-то не хочется. Говорят, от них толстеют.

— И будешь ты толстой, бородатой восемнадцатилетней девочкой. Ещё не дай бог Кирилл разлюбит.

— Ну Кирилл-то меня точно не разлюбит. Даже с жировыми отложениями и растительностью на лице я буду ему мила.

— Завидная преданность.

— А то. Так и сколько вам всё-таки лет на самом деле?

— Через неделю будет тридцать. То бишь сейчас двадцать девять.

— Ну… не такой уж вы и старый. Хотя, судя по вашему “то бишь” я бы вам ещё лет десять приплюсовала… к тем сорока, что думала изначально.

— А, судя по тому, что ты тут ночью исполняла, я бы у тебя ещё лет пять отминусовал… от тех пятнацдати, что я думал изначально.

Гад.

— Ладно, хватит разглагольствовать, — кидает мне пакет, который я на удивление даже ловлю. — Переодевайся и поехали. Посмотрим что там с твоей машиной.

— Эм… что это? — достаю из пакета женский свитер и брюки явно больше моего сорокового размера. Гораздо больше. — Вы что, сходили в магазин и купили мне вещи?

— Размечталась? У соседки одолжил.

— Это которая тётя Катя с вонючими кошками? — выгибаю бровь и зачем-то нюхаю свитер.

К счастью, не воняет.

— Именно она. Надевай.

— Спасибо, конечно, но у меня есть строгое правило — чужие вещи не носить ни под каким предлогом.

Убираю одежду обратно в пакет и протягиваю его Мише.

Не то, чтобы я была ханжа или чересчур брезгливая. Мы с Ксюшей и Ясей иногда одалживаем друг другу юбки или кофточки. Но почему-то надевать на себя одежду Мишиной соседки, даже постиранную, мне категорически не хочется.

— А ничего, что на тебе моя футболка и носки? — выгибает бровь и обводит меня взглядом с головы до голых ног.

— Ну… это другое. Вы всё-таки мне жизнь спасли, можно сказать. Так что какие уж мы с вами чужие.

— Ах вот оно что. Так я теперь свой в доску.

— Типо того.

— Может тогда и трусами обменяемся?

— А это вы уже явно какие-то ваши извращенные фантазии с моей помощью в жизнь пытаетесь воплотить.

— А я смотрю ты совсем в себя пришла, раз язык развязался.

— К счастью да, мне уже намного лучше.

— Ну вот тогда натягивай свитер и штаны, и не кочевряжся, Марья Алексевна. А то потопаешь до своей машины в чём есть. То бишь в своём свитере и балетной пачке, либо моей футболке и носках. И в том и в другом случае ты это будешь делать с голой задницей в минус двадцать, — вытряхивает содержимое пакета на кровать. — Жду тебя внизу через пять минут.

* * *

— Куда?! — рявкает Бурый, перехватывая моё запястье, когда я пытаюсь снять с крючка свою куртку.