Книга Няня для сурового папы, страница 28 – Полина Довлатова

Сама себе не могу объяснить почему. Мне вообще должно быть плевать, что там думает какой-то незнакомый бородатый мужик. И тем не менее, перемыв и разложив всю посуду, я на этом не останавливаюсь, а решаю ещё и подмести. Правда только в рамках той же кухни, потому что дом при дневном свете оказывается действительно довольно большим. А учитывая, что без электричества пылесосом никак не воспользоваться, то на то, чтобы обойти тут всё с метёлкой, у меня ушло бы не меньше часа.

Правда спустя обещанные пятнадцать минут Миша так и не возвращается. Ну, во всяком случае, по ощущениям прошло уже явно больше времени.

Поэтому, застелив постель, на которой сегодня спала и не придумав чем ещё себя занять, решаю осмотреть дом и поднимаюсь на второй этаж.

Комната девочек явно находится здесь, потому что в коридоре в некоторых местах раскиданы детские игрушки. А ещё на стенах висят детские рисунки и поделки. У нас в доме примерно та же ситуация. Правда вместо кукол и мягких игрушек в основном пистолеты и машинки.

Единственное, что настораживает — ни одного следа женской руки. В ванной комнате только три зубные щётки, две из которых детские, а третья явно принадлежит мужчине.

Среди немногочисленных фотографий, которые я нахожу в детской комнате, тоже только изображения малышек. На одной правда они в обнимку с отцом. Облепили его с двоих сторон, как маленькие обезьянки.

Да и когда я решаюсь войти в спальню хозяина, то сразу становится ясно, что в этой комнате обитает холостяк.

И нет, тут нету кучи разбросанных вонючих носков или пустых пивных бутылок и крошек от еды. Как раз-таки наоборот — идеальный порядок и минимум лишних деталей.

Тут же вспоминаю свою комнату и чувствую небольшой укол совести, потому что я таким порядком похвастаться не могу.

У меня повсюду лежат какие-то тюбики, крема, косметички. На прикроватной тумбочке склад духов.

Это я уже молчу о мольберте, красках и неисчислимом количестве кисточек.

А вот в спальне Михаила Бурого намёка на женские принадлежности нет от слова совсем. Собственно, даже цветовая гамма об этом говорит — темно-серые обои, синие шторы и мебель из тёмного дерева.

Надо сказать, смотрится стильно. Даже красиво. Но ни одна женщина в здравом уме не позволила бы оформить спальню в таких тонах.

Не удивлюсь, если у него и постельное бельё какое-нибудь тёмное.

Подхожу к большой двуспальной кровати и приподнимаю покрывало. Ну, как я и думала. Бельё насыщенного тёмно-синего цвета без каких-либо рисунков. Видимо, под тон штор подбирал…

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Слышала такое выражение?

Одёргиваю вниз покрывало и резко развернувшись, упираюсь взглядом на стоящего в дверном проёме Бородача.

— Эм… да я вроде не Варвара.

— А Марусю в жопу клюнули гуси. Так что давай Марья Алексевна, разворачивайся и снимай трусы.

— И не мечтайте, Михаил Валерьевич. Не видать вам моей распрекрасной попы как… в общем, не видать и всё.

Опускаю взгляд на правую руку Бородача, в которой он сжимает какой-то пакет, и зачем-то про себя отмечаю, что обручального кольца у него на пальце нет.

Значит, всё-таки не женат. Тогда вдовец? Ну кто-то же родил ему дочек. Значит, жена у него всё же была.

— Мария Алексевна, ты когда так надолго замолкаешь, я начинаю напрягаться.