Книга Няня для сурового папы, страница 87 – Полина Довлатова

Господи, какая же невероятная красота!

Вот, что нужно рисовать, Маша! А не портреты Бородача…

— Это озеро Медвежье, — Бурый неожиданно оказывается за спиной, и даже через куртку я ощущаю исходящее от него тепло. Почему от Мишиной близости мне всё время так жарко? Как будто у него под кожу батарея встроена. — Излюбленное место жителей нашего посёлка.

— Я думала, ты нас на каток везёшь, — хмыкаю, зыркнув на Тасю и Васю. Они носятся как угорелые по всему периметру холма, ныряя в небольшие сугробы.

— А чем тебе это не каток? — Бурый обводит рукой озеро и усмехается. — По-моему, вполне себе каток.

— Ты что, серьёзно? Вы катаетесь здесь на коньках?

— Ага. Это наше с девочками место. Мы сюда частенько приезжаем и зимой, и летом. В жаркое время купаемся. А местные, — указывает рукой в правую сторону от холма, — обычно там обитают. Сюда не добираются. Поэтому тут так тихо и немноголюдно.

Здесь не просто тихо, а абсолютная тишина. Я бы даже сказала тотальная. Особенно сейчас, зимой, когда нет шанса услышать даже крик птиц. И настолько нереально красиво и первозданно, что, если бы не автомобиль за нашими спинами, то можно было бы представить, что я попала в какой-нибудь фэнтези-фильм.

— А вон там кто? — указываю пальцем вдаль на каких-то людей, сидящих прямо посреди озера на некотором расстоянии друг от друга. Миша чуть наклоняется, отчего я чувствую на шее его тёплое дыхание и невольно вздрагиваю, ощущая ползущие вдоль позвоночника мурашки.

— Это рыбаки.

— Рыбалка? Зимой? — удивлённо вскидываю брови, глянув на Мишу через плечо.

— Ну да, а что тебя удивляет? Зимняя рыбалка — обычное дело. Кроме того, у нас большинство местных зарабатывают на ловле и продаже рыбы и выращивании скота и овощей. Это тебе не Питер, детка, — Бурый подмигивает и мажет взглядом по моему лицу.

Всё-таки в жизни вот таких небольших населённых пунктов есть своё очарование. Здесь всё как-то по-другому. Необычно. Медленно, размеренно. И всё словно пронизано чистотой и духовностью. Людям, которым нравится бурная и активная жизнь мегаполисов вряд ли понравилось бы здесь жить…

А мне? Мне тут нравится?

— Ну, что, Марья Алексевна? Надо ставить мангал и разжигать угли. А потом идти кататься.

— Ты что и готовить здесь собираешься? — недоумённо смотрю на Мишу, когда тот подходит к багажнику.

— Ага. Пока ты три часа утром в постели валялась, а потом марафет наводила, я успел мясо замариновать и овощи подготовить.

— Может, я тогда лучше займусь готовкой, а вы на коньках покатаетесь? — смотрю умоляющим взглядом на Бурого, но он лишь хмыкает, затем наклоняется ниже к моему лицу, от чего наши носы соприкасаются, а по щеке проходит тепло его дыхания.

— Неа, Марья Алексевна. Будешь кататься вместе со всеми.

— Но я не умею! Я серьёзно! Кроме того, — вскинув брови, цепляюсь за последнюю надежду не выходить на лёд, — у меня коньков нет!

Последний раз, когда я вставала на коньки, мне было лет пятнадцать, и я тогда себе всю задницу отбила. Хоть Бурый и обещал больше не отпускать шутки про мою пятую точку, я всё же не хочу давать ему лишний повод для искушения это сделать.

— Обижаешь, Марья Алексевна. Коньки у тебя есть.

— Что? Откуда?

Хмуро смотрю на то, как Бурый достаёт из багажника пакет и трясёт им перед моим носом.