Книга Няня для сурового папы, страница 96 – Полина Довлатова

— А, то есть я во всём виноват.

— Нууу… сто процентов у этого места уникальная энергетика. Кажется, как только я переехала на своей ласточке определённую черту, как со мной какая-то фигня начала происходить.

Вот блин, зачем я машину упомянула? Сейчас Миша скажет, что надо поскорей её доделывать и отправлять меня домой. А я не хочу домой!

— Ты в Медвежьем треугольнике, Марья Алексевна. Там Медвежье озеро, — Бурый указывает пальцем вправо, затем влево. — Там Медвежья гора, а сзади нас Медвежий лес. Смотри, как бы тебя без вести пропавшей не объявили.

— Хорошо, что хоть мобильная связь у вас здесь работает…

— А то Кирюша бы перепугался?

Прикусываю губу и поворачиваюсь к Бурому лицом. Он тоже в свою очередь поворачивается ко мне. Мы сидим на диване совсем близко. Наши плечи слегка соприкасаются. В темноте и из-за мерцания телевизора Мишины глаза светятся странным светом. Я какое-то время застываю в них взглядом и словно не могу пошевелиться.

Наверное, мне просто очень жарко под одеялом, потому что шея и грудь начинают гореть. Хотя, кого я обманываю? Всё дело в нём! В этом проклятом Бородаче и его близости, которая действует на меня подобным образом.

— Можете не разговаривать? Мы вообще-то кино смотрим, а из-за вас ничего не слышно, — бурчит Вася, напомнив мне, что мы тут не одни, а вместе с девочками.

Я передёргиваю плечами и вновь перевожу взгляд на экран. Боковым зрением отмечаю, что Миша к экрану не поворачивается.

— Ты не замёрзла, Марья Алексевна? А то что-то всего одно одеяло с собой взяла. Может, второе принести и чай ещё сделать? Погорячее, — наклонившись ниже, шепчет Бурый.

Мне даже кажется, что он слегка касается губами моего уха, потому что я ощущаю его улыбку на своей коже. Кроме улыбки ещё мурашки и жжение где-то внизу живота.

— Нет… мне нормально, — откашливаюсь, чувствуя, как от жара у меня по спине пот стекает. Я бы вообще сейчас всё с себя скинула.

— Да? Ну, ладно. А то я подумал, может, тебя приобнять, чтобы тебе теплее было. Но раз ты не замёрзла…

— Чуть-чуть замёрзла, да… Дуть что-то по ногам начало. Видишь, одеяло шевелится даже. Показалось просто, что тепло… — специально двигаю стопами, на что Миша тут же начинает их сильнее укрывать, плотнее укутывая меня в одеяло, после чего прижимает к себе.

— Да-да, это, наверное, тебе просто кажется, что не холодно. Я слышал, когда люди сильно мёрзнут, то их мозг защитной реакцией включает ощущение, что им наоборот жарко. Вот у тебя, видимо, так, Марья Алексевна.

Поджимаю губы, игнорируя ощущение, будто меня в парную засунули. Я готова это вытерпеть, лишь бы оставаться в Мишиных руках, и лежать вот так прижатой к его груди, слышать, как грохочет его сердце. Или это моё? В общем, не знаю, но чьё-то сердце однозначно грохочет.

Спустя некоторое время мне становится спокойно, и я расслабляюсь. Может, в комнате становится прохладнее? Или просто поглаживания Мишиной руки так на меня действуют? Его запах проникает в лёгкие, сознание затуманивается, и меня начинает клонить в сон. Я перестаю следить за действиями фильма на экране и просто изо всех сил стараюсь держать веки открытыми, чтобы как можно больше вобрать в себя ощущения близости с Бурым. Я ведь понятия не имею, повторится ли это снова.

Меня плавно погружает в темноту. Где-то на задворках сознания раздаются какие-то голоса, но потом и их перестаёт быть слышно.