Книга Ребёнок от босса. Научи меня любить, страница 41 – Полина Довлатова, Чарли Энн Маар

Глава 24

Воронцов

— У тебя вискарь остался?! — Борцов залетает ко мне в кабинет без стука и бешеным взглядом шарит по помещению.

Без слов отодвигаюсь от рабочего стола и достаю из ящика початую бутылку и два стакана.

— Садись, — киваю на свободный стул напротив. — Только лимона нет, так что закусывать будет нечем.

— Сойдёт.

Плескаю две щедрые порции и протягиваю один стакан другу.

— За что пить будем?

Вместо ответа Борцов опрокидывает виски в себя и проглатывает его залпом.

— Даже так? — выгибаю бровь. — А я думал мы как нормальные люди обмоем твоё отцовство.

— Ты уже слышал?

— Ваш разговор с Морозовой не слышал разве что глухой, — хмыкаю в стакан и делаю глоток. — Так, значит, ребёнок всё же твой... И что думаешь делать?

— В смысле? — тут же вскидывается. — А что, по-твоему, есть варианты?!

Молча пожимаю плечами, со вторым глотком осушая стакан. Тянусь к бутылке и обновляю себе и Борцову.

Лично для меня вариантов бы не было. Мой ребёнок должен быть со мной. Я бы ещё на месте Борцова разнёс эту стерву в пух и прах за то, что она столько лет от меня дочь скрывала. Но, навряд ли он станет действовать так жёстко. Всё же в этом вопросе мы с ним разные...

— Естественно, я собираюсь участвовать в жизни своей дочери, — устало потерев виски, Борцов упирается локтями в колени и роняет на ладони лицо. — Млять, она меня сегодня “дядей” назвала! Ты представляешь, Глеб! Дядя, мать твою!

На последних словах Борцов подхватывает стакан и с силой ударяет им по столу, от чего часть виски расплёскивается по лакированному красному дереву.

Смотрю на него. На то, как его колбасит. И, чёрт возьми, вижу сейчас в нём своё собственное будущее.

Если в ближайшие семь-восемь месяцев я не отыщу женщину, которая носит моего ребёнка, то он родится без меня. Будет расти без меня. Его будет воспитывать кто-то другой.

Чёрт!

Как вообще можно не отыскать человека, живущего со мной в одном, мать твою, городе?! Питер ведь не такой большой, как кажется. Тут через одного каждая собака друг друга знает! Тогда какого чёрта я, даже имея здесь не малое влияние, не могу отыскать одну единственную женщину, скрывающую в своём животе МОЕГО ребёнка?!

Встав из-за стола, подхожу к окну. Упираюсь ладонями в подоконник, а лбом в холодное стекло.

Какого лешего она молчит?! Мать эта. Наверняка из-за мужика своего!

Я просто не вижу другой причины. Я же предлагал денег. Просил передать через врача, что заплачу ей. Но она не согласилась. Значит, она по любому не одиночка.

Какой-то левый мужик станет отцом моего ребёнка! Какого-то мудака он будет называть папой!

Млять!

— А эта твоя что здесь делает? — кидаю не оборачиваясь, чтобы хоть как-то мысленно отвлечься от всего этого дерьма.

— Карина? Она какого-то лешего решила устроиться к нам секретаршей. На место Инны.

Инна... Вот ещё одна женщина, которая вымораживает меня просто, мать твою, до трясучки. Если бы лично не видел, как она блюёт сегодня в сортире, решил бы, что все её обмороки, заикания и трясущиеся руки — часть лживого образа бедной невинной овцы.

Хотя я и сейчас этот вариант не отметаю...

Слишком уж хорошо осведомлён о том, как эти стервы умеют притворяться и давить на слабые места мужиков. Мы же, млять, все завоеватели! Защитники! Нам нужно самоутверждаться! Трепетная трясущаяся лань для этого больше всего подходит.