Книга Короткими шагами, страница 81 – Яната Таян

Тихо выходим в коридор. Кислый запах перегара и дешевых сигарет бьет в нос. На кухне, уронив голову на кучу шелухи от семечек, храпит Ждун-Серега. Шрама не видно, видимо, оказался покрепче и смог добраться до спального места.

Шаг. Еще один. Костыли касаются пола мягко, почти бесшумно. Добряк на подстраховке. Боль в ноге разрастается с каждым шагом, но я не останавливаюсь.

На полу в коридоре валяется пустая бутылка, а рядом растеклась прозрачная лужа. Перешагиваю, Добряк хватает меня за руку, чтобы я не поскользнулась.

Серега всхрапывает громче.

Я застываю.

Он переворачивается на другой бок и бормочет что-то во сне.

Мы быстро выходим на крыльцо. Ночной воздух оказывается невероятно вкусным, холодным и пропитанным запахом свободы и сырой травы.

К счастью, наша «карета» стоит неподалеку.

И вот я уже забираюсь на пассажирское сиденье. Еле усевшись, цепляюсь костылем за дверь.

— Тише ты, — шипит Добряк, аккуратно запихивая в салон костыли и прикрывая дверь.

Двигатель чихает.

Не дышу.

Заведись! Пожалуйста! Иначе все пропало.

Машина прокашливается и дергается вперед. Тихо, на малых оборотах, начинаем скатываться по заросшей тропинке прочь от этого душного «дворца».

Мы отъезжаем на выключенных фарах. Ползем со скоростью больной черепахи. Оборачиваюсь. Кажется, вот-вот на дорогу вывалится разъяренный Шрам, но все тихо. Только ветки кустов царапают борта машины, издавая звук, от которого сводит зубы.

В легких наконец появился воздух. Кажется, я не дышала, пока машина заводилась.

Добряк молчит. Я смотрю на его профиль в темноте. Он не оборачивается, но я вижу, как напряжены его скулы и поджаты плечи.

— Мы сделали это, — говорит он тихо.

Я молчу. Потому что не знаю, что сказать. Мы сбежали. А дальше что?

Но дышать стало полегче.

Полина

Когда заброшенная деревня окончательно растворяется в зеркале заднего вида, Добряк наконец включает фары и жмет на газ.

— Ну все, — выдыхает, но пальцы крепко сжимают руль. — Кажется, пронесло. Пока что.

Долго пытаюсь устроить свою многострадальную ногу поудобнее. Хотя такого положения, судя по всему, не существует.

— Какой план? — боюсь ответа, но не могу не спросить.

Добряк бросает на меня короткий взгляд. В тусклом свете приборной панели он выглядит не как похититель, а как обычный мужчина. Только сейчас я более-менее могу рассмотреть его лицо. Оно мне кажется очень знакомым. Мы раньше точно где-то пересекались.

— Поедем проселками. Если сунемся на трассу — нас по камерам за пять минут вычислят. Серега не дурак, он как протрезвеет, сразу поймет, что я его кинул. Да и за тачку он любого из-под земли достанет.

— Значит, мы в угоне, — констатирую я. — Потрясающе. Видимо, моей хромой ноги было мало, и Вселенная решила, что для полного счастья мне еще не хватает судимости.

Добряк цокает, закатывая глаза как подросток.

— Послушай, тебя ведь как-то зовут? — интересуюсь я, потому что навязчивая мысль, что мы раньше виделись, не дает покоя.

Он молчит, вглядываясь в разбитую дорогу.

— Михаил, — наконец-то говорит он. — Можешь звать Миша.

— Ты тогда кто такая, если не дочка Высоцких?

— Я? — смеюсь горько, сухо.

Пытаюсь собрать в кучу разлетающиеся мысли. Почему-то трудно ответить на этот вопрос без иронии.

— Я сама не знаю кто такая. По документам — Полина.