Книга Я - твой тренер, расслабься!, страница 27 – Лира Князева

Он тоже улыбнулся, но подходить не стал. Только поднял телефон и написал:

«Горжусь тобой. Можно подойти или сегодня тренер кусается?»

Я посмотрела на экран, потом на него.

«Тренер кусается всегда. Подойти можно.»

Он перешёл дорогу так быстро, будто только этого и ждал, но остановился в двух шагах.

— Аля, я тут кое-что сделал. Без твоего согласия, но не за тебя. Скорее... подготовил информацию.

— Егоров.

— Сейчас будешь ругаться. Но сначала послушай. Я попросил управляющего посчитать, во сколько обойдётся запуск женской волейбольной секции. Просто цифры. А ещё поговорил с юристом, как оформить тренера так, чтобы он не зависел от моей прихоти.

— Тренера?

— Тебя. Если захочешь.

Я скрестила руки на груди.

— И как же оформить тренера, чтобы он не зависел от твоей прихоти?

— Через отдельный договор с клубом, KPI не по продажам абонементов, а по посещаемости, безопасности и спортивному прогрессу. Бюджет на инвентарь утверждается заранее. Любые изменения расписания — только с твоим письменным согласием. И у тебя право отказа от рекламных активностей, если они мешают тренировочному процессу.

Я молчала.

Потому что хотела ругаться, а он, зараза, подготовился.

— Ты это всё сам придумал?

— Юрист помог. И Леночка. Она сказала, что если я ещё раз полезу в твою работу как бульдозер, она уволится и уйдёт к конкурентам.

— Умная женщина.

— Очень. Я ей премию выписал.

— За то, что она тебя воспитала?

— За вклад в моё выживание.

Я рассмеялась, хотя собиралась быть грозной.

— Макс, я не сказала да.

— Я знаю.

— И не скажу, пока не пойму, что ухожу не к тебе, а к себе.

— Это честно.

Он достал из папки один лист и протянул мне.

— Это не договор. Просто описание проекта. Можешь порвать, можешь почитать, можешь забыть в сумке. Я не спрошу.

Я взяла лист.

Вверху было написано: «Рабочая концепция женской волейбольной программы “Высота”».

Высота.

— Почему «Высота»?

— Потому что ты всё время поднимаешь людей выше, чем они сами про себя думают.

Я отвернулась.

— Слишком красиво говоришь.

— Страдал всю ночь.

Я сама шагнула ближе, ткнулась лбом ему в плечо прямо на улице, где могли пройти коллеги, ученики, кто угодно.

— Только минуту, — пробормотала я.

— Сколько нужно.

— Минуту, Егоров.

— Есть, тренер.

Он стоял спокойно, укрывая меня от ветра своей широкой спиной, а я держала в руке лист с будущим, которое ещё боялась назвать своим.

Через неделю Макс всё-таки сорвался.

Из-за Ильи.

Тот пришёл на дополнительную тренировку злой, с наушником в одном ухе и лицом «все достали». Я сразу поняла: что-то случилось. Он разминался кое-как, на замечания отвечал коротко, мяч принимал так, будто мстил ему за существование.

— Смирнов, — сказала я после третьей ошибки. — Пауза. Воду пить.

— Я не хочу.

— Я не спрашивала.

Он швырнул мяч в сетку.

— Да достали вы все! Физра, математика, конспекты, тренировки! Я не робот!

В зале стало тихо. Остальные подростки притихли.

Макс, который в тот день пришёл забрать его и стоял у двери, шагнул вперёд.

— Илья.

— Что Илья? — сорвался мальчишка. — Тебе легко говорить! Ты всё можешь! И она может! А я тупой, я не понимаю эти ваши уравнения, и английский этот дебильный, и если я опять получу тройку, мама будет плакать, ты будешь смотреть как на неудачника, а Алевтина Сергеевна скажет, что я сам не работал!