Книга Измена. Финальный аккорд, страница 100 – Мари Соль

— А вы официантка? — её идеальные губы кривятся в усмешке.

— Э… нет, но могу принести, — говорю.

— Спасибо, не нужно! — с лёгкой ноткой брезгливости цедит она.

Я удаляюсь в каком-то дурном настроении. Бывают же суки! Зачем сразу хамить? Но выхода нет. Если это клиентка, то лучше вести себя сдержано.

По коридору мимо меня гордо шествует Лидочка. Наша «модистка». Так все мы называем её за глаза.

Я обращаюсь к ней:

— Лид! Это кто там сидит в кабинете Кирилла? Заказчица, что ли? Вот вредная, жутко! Не повезло.

Мы подходим с другой стороны, где полосочки жалюзи чуть приоткрыты и можно увидеть того, кто внутри.

— Ой, так это же Женя! Евгения Колина. Его бывшая девушка, — восторженно щурится Лида, — Костюм от Картье? Офигеть!

Лидочка и сама всегда одета по моде, не то, что я. Хотя раньше всегда обращала внимание, что я ношу. Но в последнее время единственным важным критерием стало одно: чтобы было удобно.

— Модель? — уточняю я шепотом.

— Ну, да, — отзывается Лида, — Она же известная, ну… в узких кругах.

Она так говорит, словно я в этот круг не вхожу. Вроде как мне неизвестны их «модные штучки».

— А что она делает здесь? — говорю.

— Наверное, из Милана вернулась, — выражение лица Лидочки даёт осознать, что подобные девушки служат примером.

— А что она делала там? — говорю машинально.

Лида глядит на меня, как на дурочку:

— Уль! Ну что модель может делать в Милане? Снималась, конечно!

«Снималась» звучит, как по мне, как-то уж очень двусмысленно. Но я промолчу.

В столовую я ухожу без него. Рассеяно сев за наш столик, с подносом еды, на котором лапша, гречка с курицей, булочка и кисель, я смотрю в одну точку. Вспоминаю его длинноногую Женю. Совсем не такую толстуху, как я! Да, я беременна. И этот факт, до сегодняшнего дня, ничуть не тревожил. Но, стоило мне сравнить себя с бывшей Кирилла, как всё изменилось. И я превратилась в ничто.

Неожиданно рядом за столик, садится какая-то девушка. Женя? Узнав по браслету, я поднимаю глаза на неё.

— Ну и жара у вас тут! — машет она на себя какой-то бумажкой, — Говорят, в этом году лето будет очень жарким!

— Правда? — рассеяно хмурюсь, — Не слышала.

— Да, представляете! — даже голос её звучит, словно горный ручей. А на вид она младше, чем кажется, — В Милане, когда я уехала, такая жара началась! Плюс тридцать семь. Я так рада, что смылась.

Я натужно улыбаюсь. Не знаю, что и ответить.

— Вы знаете, — продолжает она, — У нас с Киром свободные отношения.

— Это как? — наконец говорю.

— А вот так! — пожимает плечами, — Трудно блюсти верность партнёру, когда ты всё время в разъездах. Но я не всегда буду ездить по странам. Когда-нибудь остепенюсь.

— Ясно, — бросаю расплывчато.

— Это я к чему? — улыбается Женя и смотрит на меня с какой-то жалостью, — У Кира бывают романы. Но он никогда не увлекался никем.

— Зачем вы мне это говорите? — ожесточаюсь я.

— А затем, дорогуша, — меняется Женя в лице, — Если ребёнком ты хочешь его привязать…

— Это не его ребёнок! — решаю сказать, лишь бы она отвязалась.

Получается. Женя опять возвращает «лицо», и становится прежней. Приятной во всех смыслах слова.

— Ой, ну ладно! А то я уже испугалась, — смеётся, — Когда вы вошли и назвали его Кирюшей…

— Его все так зовут, — отвечаю упавшим голосом, — Его здесь все очень любят.