Книга Вторая жена поневоле, страница 21 – Лия Султан

Алихан вновь всё взял в свои руки. И вот теперь я здесь, в мечете, рядом с ним.

Я согласилась на неке қию (никах). Переступила через себя, через свои принципы, через всё, во что верила. Согласилась от отчаяния, безысходности и чудовищной усталости. Многие, узнав, осудят меня. И будут правы. Вдова выходит замуж за его старшего брата…

Но я сделала это ради своих детей. Ради их настоящего и будущего. И потому что сама очень устала. Очень.

В голове всплывает вечер за несколько дней до никаха.

Когда Армана наконец выписали и он вернулся домой, Алихан позвонил и сказал, что заедет вечером. Мальчики уснули в девять тридцать, а кайнага появился в десять.

Я накрыла на улице под самой тусклой лампочкой — плов, горячий чай с молоком, лепёшки. Мы долго молчали. Он ел, я наливала чай. В какой-то момент кайнага поставил пиалу на стол с глухим стуком и позвал:

— Асель.

Подняв на него глаза, встретилась с его пристальным и в то же время выразительным взглядом. За рёбрами заныло от предчувствия.

— Ты подумала над моим предложением? — спросил он спокойно. — Оно всё ещё в силе.

Я молчала несколько долгих секунд, потом почти беззвучно ответила:

— Да, кайнага. Подумала.

Он не стал повторять вопрос. Просто ждал. Я потупила взор и еле слышно выдохнула:

— Я согласна… Но больше ни о чём меня пока не спрашивайте, пожалуйста. Я делаю это ради детей.

— Хорошо, — в его голосе не было радости. — Я сам всё устрою. Мы сделаем никах здесь, и я увезу вас в Алматы.

— Как скажете, кайнага.

— Асель, ты можешь больше не называть меня кайнага. Зови меня по имени.

— Я постараюсь…

В тот момент я думала только об одном: знает ли его жена, что он собирается взять вдову брата второй женой? Неужели он так жестоко с ней поступит?

Сама я ненавидела себя за это решение. Ненавидела за то, что принесу горе другой женщине. Но поверх всего - выше Зарины и её чувств - я поставила своих детей и их будущее. Я понимала это и каждую ночь просила Аллаха простить меня за этот тяжёлый выбор.

И вот сегодня этот выбор стал реальностью.

Имам заканчивает читать суру. Я чувствую, как Алихан слегка поворачивает голову в мою сторону. Его присутствие рядом одновременно пугает и даёт странное, непривычное чувство защищённости. Я не смотрю на него. Сижу, опустив глаза, и молча повторяю про себя одну и ту же молитву.

«Прости меня, Всевышний… Прости меня за всё. Но дай моим детям шанс на хорошую жизнь».

— Алихан, вы добровольно и по собственному желанию берёте Асель в жёны? — спрашивает имам, выдернув меня из мыслей.

— Да, — отвечает Алихан твёрдым, уверенным голосом.

Имам смотрит на меня и задаёт такой же вопрос.

— Да…

Священнослужитель одобрительно кивает и продолжает:

— Какой махр[3] просит невеста у жениха?

Я опускаю глаза.

— Мне ничего не нужно…

— Это необходимо, — мягко, но настойчиво говорит имам.

Алихан поворачивает голову ко мне и спокойно произносит:

— В качестве махра я обещаю своей жене дом.

Я вскидываю на него вопросительный взгляд, а он глядит на меня без улыбки, но с твёрдой решимостью. Несколько секунд мы не размыкаем зрительный контакт.

— Вы согласны с таким махром, Асель? — спрашивает имам.

— Да… — отвечаю я, не отводя взгляда от Алихана.

Имам произносит слова, которые навсегда меняют мою жизнь:

— Отныне вы муж и жена.