Книга Не бывший, страница 12 – Инна Инфинити

— Алина, хватит! - Ян повышает голос. - Я вообще не понимаю твоих претензий ко мне. Я никогда не отказывался от Миши. Просто в моей жизни были определенные обстоятельства, не позволяющие мне полноценно участвовать в его жизни. В первую очередь - это расстояние.

Фыркнув, мотаю головой. Делаю это слишком резко. Полотенце развязывается и падает мне на плечи. Вешаю его на спинку стула и провожу пальцами по мокрым волосам, приглаживая их. Ян прослеживает за моим движением.

— Никакое расстояние не может помешать родителю общаться со своим ребёнком.

— Я напоминаю тебе, Алина, что общаться с Мишей стало возможно всего пару лет назад. До этого он толком не разговаривал.

— Ах, тебе мешало общаться с сыном то, что он не умел разговаривать? - выгибаю свою аккуратно выщипанную бровь.

— Ну естественно, это мешало мне с ним общаться! Я не мог звонить ему!

— Ты мог бы звонить мне и спрашивать о его самочувствии, - рычу зло. - Ты знаешь, сколько он болел? А сколько я лежала с ним в инфекционных больницах? Ты знаешь, как тяжело он болел вирусом Коксаки? У него была температура сорок! Я вызвала скорую, и нас тут же экстренно повезли в больницу. У меня не было времени даже вещи с собой нормально собрать. Только документы схватить успела. Мы неделю лежали в больнице, и, прости за подробности, ни у меня, ни у Миши даже сменных трусов с собой не было, и некому было нам их привезти!

Я выпаливаю все наболевшее и замолкаю. Ян удивленно на меня таращится, как будто я ему Америку открыла.

Пожалуй, вирус Коксаки стал самым тяжелым заболеванием Миши. У него никогда не было такой высокой температуры, и ее невозможно было ничем сбить. Никакими жаропонижающими. Ничего не помогало. Тогда впервые я по-настоящему испугалась за жизнь сына.

— А ещё Миша болел ветрянкой, герпесной ангиной, ларингитом, ковидом, а один раз даже ложным крупом, - добавляю спокойнее. Просто Яну для сведения.

— Что такое ложный круп?

— Это когда ребёнок задыхается. От этого можно в прямом смысле умереть.

Ян встает со стула и начинает ходить по кухне. Немного нервно.

— Я тоже не знала, что такое ложный круп, пока Миша им не заболел. Позвонила в скорую, там меня переключили на педиатра, я рассказала симптомы. Хорошо, у меня уже был куплен небулайзер, потому что до этого у Миши несколько раз был сильный кашель, и нам назначали делать ингаляции специальным препаратом. Это помогло. К приезду скорой Миша уже перестал задыхаться.

Воцаряется молчание. Чтобы заполнить его, делаю ещё один глоток чая. Ян выглядит задумчивым. Я не то чтобы специально все это на него вываливаю. Я не собиралась жаловаться. Просто он заявился такой красивый со словами: «Я хочу участвовать в жизни своего сына». А сам-то даже не понимает толком, что значит - по-настоящему участвовать в жизни ребёнка. Это не только в машинки и в футбол с ним играть. Это ещё тянуть на себе все болячки, не спать ночами, тревожиться за его жизнь.

— Я считаю, что ты мог бы разделить со мной эти горести, - добавляю, снова отпив из кружки. - В зачатии Миши мы принимали участие вместе и поровну. Но воспитываю его почему-то только я одна. А ты думаешь, что твоя роль отца заканчивается на выплате алиментов.

— Алина, я не хочу ссориться с тобой. Я понимаю, что тебе было тяжело. Но я просто физически не мог присутствовать в Москве, потому что мой дом находился в Тюмени. Ну и раз ты затронула тему алиментов, - Ян опирается спиной на кухонный гарнитур. - Ну неужели моих алиментов не хватало на то, чтобы нанять себе в помощь няню?