Книга Сводный брат бесит, страница 47 – Инна Инфинити

От признания Данила в горле встал ком. Пытаюсь его сглотнуть.

— Так, теперь у меня к тебе следующий вопрос, — Данил говорит это слишком бодро и задорно, видимо, чтобы прогнать траурное настроение, возникшее сейчас между нами.

— Давай.

— У тебя есть парень?

Не могу удержаться от смешка.

— Нет, у меня нет парня, — честно отвечаю.

— А был?

Чувствую, как он скосил на меня взгляд.

— Нет, не было. Я никогда ни с кем не встречалась.

— Почему? — удивляется.

— Не знаю… Никто не предлагал. Да и не нравился никто особо.

Снова замолчали. Я понимаю, что все это было лишь прелюдией к главным вопросам, которые Данил хочет задать.

— Почему ты перестала со мной общаться? — его тихий голос разрезает тишину.

Зажмуриваюсь. То ли от страха, то ли от стеснения. Данил, наверное, это видит, потому что сильнее сжимает мою ладонь.

— Поцелуй с Савелием был настолько омерзительным, что я побежала к себе чистить зубы, — признаюсь. — Я понимала, что мое бегство выглядит глупо, поэтому решила вернуться. Когда я вошла в дом, твои друзья смеялись надо мной, а ты сидел вместе с ними и даже не пытался защитить меня. А в какой-то момент засмеялся вместе с ними, — я на секунду замолкаю. — Тогда я почувствовала, что ты предал меня и нашу дружбу, потому что, если бы ты был моим настоящим другом, то ты бы заткнул им всем рты.

Данил шумно выпускает из легких воздух.

— И я по-прежнему считаю, что ты меня предал, — добавляю.

Отчего-то в груди начинает щемить, а на глаза снова наворачиваются слезы. Сейчас между нами такое же доверительное общение, как раньше, когда мы дружили, вот только все омрачает тот факт, что Данил меня все-таки предал.

А может, он и вовсе никогда не был моим настоящим другом.

Я аккуратно высвобождаю свою ладонь из его.

— Последний вопрос, — тихо говорит.

— Давай, — соглашаюсь.

— Почему ты согласилась тогда играть в бутылочку?

— Мне было интересно.

— Что интересно? — слегка повышает голос.

— Первый раз поцеловаться.

— И тебе было все равно, с кем это произойдет?

— Эм… — запинаюсь. — Я как-то об этом тогда не подумала.

— Понятно.

Мы лежим в тишине еще пару десятков секунд, а потом Данил поднимается с постели и направляется на выход.

— Не переживай, больше я не буду тебя беспокоить, — на этих словах он бесшумно исчезает за дверью.

И как только я остаюсь одна, сердце наполняется тоской и болью.

— Пока тебя не спросят, молчи, — шипит мне на ухо мама, когда мы спускаемся в гостиную к приехавшим репортерам.

Они из светского журнала. Сначала возьмут у всех нас интервью, а затем сделают фотосъемку всей семьи и интерьера дома. Последние несколько дней мама гоняла горничных в три шеи, заставляя вылизывать каждый угол. Также родительница пригласила дизайнера, который перед фотосессией немного изменил интерьер дома.

Данил и Сергей Юрьевич уже тут. Оба в деловых костюмах непринужденно разговаривают с гостями. Интервью начнется, когда фотографы выставят свет.

— А это моя будущая супруга, — Громов-старший, завидев нас, указывает на маму. — Анжела Борисовна Селиверстова. А это ее дочь Мария, — представляет меня.

Женщина-журналист в возрасте придирчиво нас оглядывает и только после этого улыбается.

— Здравствуйте, Надежда, верно? — уточняет мама.

— Да, все верно, — отвечает журналист.