Книга Я тебе изменил. Прости, страница 100 – Инна Инфинити

Измена... Вспоминаю, и острая боль пронизывает грудь. Да еще с кем? С той Зоей. Не знаю, почему студенческая любовь Давида так меня триггерит, столько лет прошло, но тем не менее внутренности сводит и кости ломаются каждый раз, когда думаю, что Давид изменил мне именно с Зоей. А теперь добавилась соседка Лена. Она никогда не была замужем, а женщина, твердо решившая во что бы то ни стало обзавестись семьей, на многое способна. Сейчас она передает Давиду контейнеры с едой, а потом предложит помыть ему полы в доме. Придет делать это в коротких шортах, а то и юбке. А у Давида нет поводов долго сопротивляться настойчивому вниманию Лены.

Ладно, какое мне дело? Мы все равно в разводе. Я ведь предполагала, что у Давида может быть новая семья, когда разводилась с ним. И у меня она тоже может быть. Только я не хочу новой семьи.

Давид подъезжает к дому. Майя просыпается, сонно зевает и потягивается. Мы выходим из машины, Давид достает из багажника чемодан и катит к подъезду. Вместе едем в тесном лифте на наш этаж. В квартире Майя сразу уходит спать к себе.

— Спасибо, что встретил нас, — благодарю Давида, когда остаемся вдвоем. Он зачем-то разулся и снял с себя куртку.

— Не за что.

Я стаскиваю с себя его джемпер и сразу покрываюсь гусиной кожей. Хотя дома очень тепло, мне почему-то стало внезапно холодно.

— И за одежду спасибо. Ты правда очень предусмотрителен.

Давид молча забирает из моих рук джемпер и небрежно бросает его на пуфик.

— До встречи в понедельник на работе, — говорю, давая бывшему мужу понять, что ему пора.

— Почти четыре часа ночи, до дачи я буду ехать еще час, — Давид проходит в глубь квартиры. — С твоего позволения я переночую у вас.

Глава 52. Завтрак

И не дожидаясь моего позволения, Давид направляется в гостиную. Ну хоть не в спальню — и то хорошо. Из гуманных соображений я решаю не выгонять бывшего мужа. Действительно, на дворе глубокая ночь, скорее всего, Давид совсем не спал в ожидании нашего самолета. Еще и привез теплые вещи в аэропорт, чем без преувеличения спас нас с Майей от холодной смерти.

Я скрываюсь в ванной, быстро принимаю душ, а когда выхожу, в квартире свет нигде не горит. Я не иду к Давиду поинтересоваться, нашел ли он себе подушку с одеялом. Если ему что-то понадобится, сам спросит. Сложно уснуть, зная, что Давид за стенкой. В голову то и дело лезут разные мысли. Я отключаюсь, наверное, только в пять утра.

А просыпаюсь от того, что нос улавливает умопомрачительные запахи. Желудок сразу неприятно скручивается и издаёт голодное урчание. Лежа в кровати, гадаю, здесь ли еще Давид. Надеюсь, уехал. Но кто тогда готовит? Неужели Майя? Вылезаю из постели, накидываю шелковый халат и иду на кухню. Это все-таки Давид. Бывший муж стоит у плиты в одних джинсах, голый по пояс, и жарит яичницу с беконом. От такой ошеломительной картины я аж теряю дар речи на несколько мгновений.

— Доброе утро, — мельком бросает на меня взгляд и возвращает внимание сковородке. Достает из верхнего шкафчика соль и посыпает ею яйца. — Будешь завтракать?

Я перевожу глаза на часы на стене: десять утра. Я спала от силы пять часов, но на удивление не чувствую себя разбитой. Снова смотрю на полуголого Давида у плиты. Это просто какой-то сюр. Даже не знаю, что меня удивляет больше: что Давид не уехал, что он полуголый или что он готовит завтрак. Наверное, все вместе.