Книга Я тебе изменил. Прости, страница 98 – Инна Инфинити

Одновременно оборачиваемся. К нам подошел парень лет 25-30. В кислотно-зелёных плавках и с голым спортивным торсом. На глазах солнечные очки с синими линзами. Стоит отдать ему должное, выглядит привлекательно.

— Друг с другом, — отвечаю.

— Две подружки без родителей? — оголяет белоснежные зубы. — Я тоже с другом, — кивает на другого парня, который пьет пиво и смотрит в телефон.

Переглядываемся с Майей. Дочка начинает хихикать.

— Мы не подружки, мы мама и дочка, — поясняю.

От удивления незнакомец снимает солнечные очки и начинает внимательно в нас всматриваться.

— Не понимаю, кто из вас мама, а кто дочка? — переводит взгляд с меня на Майю и обратно на меня.

Майя начинает смеяться во весь голос. Сквозь смех говорит:

— Я мама, а она моя дочка, — показывает на меня. — Ее зовут Вера.

По растерянному выражению лица незнакомца понимаю: кажется, он склонен поверить. Я тоже заражаюсь смехом Майи и начинаю громко хохотать. Парень в кислотных плавках, подумав, что мы ку-ку, быстро ретируется.

— Боже мой, он правда поверил, — произношу сквозь смех и вытираю выступившие на уголках глаз слезы. Делаю глоток воды, чтобы успокоиться. От приступа смеха разболелся живот.

— Мамочка, ты очень красиво выглядишь, — Майя обнимает меня за шею и целует в щеку. — Я очень рада, что у меня такая молодая и красивая мама.

Комплимент Майи трогает меня до глубины души. Обнимаю и целую дочку в ответ.

— Знаешь, я подумала, если вы с папой решите создать новые семьи, то я не буду против.

Я тут же напрягаюсь и становлюсь серьезной.

— Я не собираюсь создавать новую семью. Моя семья — это ты.

— Ну я в целом, на будущее. В общем, если что, имей в виду, что я с этим согласна.

— Хорошо. Но я правда не собираюсь.

Помедлив, спрашиваю:

— А ты говорила об этом папе?

— О чем?

— Что ты не против, если он создаст новую семью.

— Нет, не говорила. Но к нему не подходят знакомиться, как к тебе. Хотя соседка тетя Лена постоянно таскает ему еду.

Я цепенею.

— Какая соседка?

— Которая через два дома от нас живет. Ты с ней иногда кофе пила по вечерам.

Соседку Лену я, конечно, прекрасно помню. Она примерно моя ровесница, никогда не была замужем, но очень хотела. Подругами мы не стали, но поболтать за чашкой кофе могли.

— Что значит «таскает папе еду»?

— То и значит. Постоянно приносит нам контейнеры со своей стряпней. Я уже задолбалась мыть их и относить обратно к ней. Папа сам относить не хочет. Хотя, думаю, тетя Лена была бы куда более рада, если бы контейнер занес ей папа, а не я. Ну, я теперь на дачу редко ездить буду, так как школа началась. Так что, наверное, папа сам начнет относить тете Лене контейнеры.

У меня такое ощущение, будто мне на голову приземлился кирпич. Та самая Лена, которая зазывала меня к себе в гости, угощала пирогами собственного приготовления, сплетничала со мной о том, о сем, теперь пытается охомутать моего бывшего мужа?

— А она знает, что мы с папой развелись?

Майя пожимает плечами.

— Понятия не имею. Я только отношу ей контейнеры и говорю «спасибо, было очень вкусно». А она улыбается такой притворной улыбкой, за которой пытается скрыть разочарование, что контейнер снова принесла я, и отвечает: «Не за что, Маюшка. Папе привет передавай».

— А мне приветы передает?

— Не-а.

Вот же сучка. Моему возмущению нет предела. Это... это... Да, мы не были лучшими подругами. Даже просто подругами не были. Мы только изредка пили кофе и болтали. Но я ощущаю, будто Лена вонзила мне нож в спину. Это как если после нашего с Давидом развода ко мне начнет подкатывать какой-нибудь его приятель. Разве это нормально?