Книга Некровные узы, страница 44 – Инна Инфинити

Я не знаю, зачем оправдываюсь перед ней. Ее мнение ничего для меня не значит. И дело даже не в том, что у меня есть поддержка Вани, а в том, что Алла сама по себе не является для меня авторитетом.

— То есть, ты просто бедная-несчастная девушка, волею судьбы оказавшаяся на улице, и Ваня тебе совершенно не интересен?

— Ваня мне интересен, но мой интерес к нему некорыстный.

Она скептически смеется.

— Из какого ты города, милая?

— Я не понимаю, почему должна отвечать на ваши вопросы. Вы мне никто. Вы во мне даже уважения не вызываете.

Я знаю, что нельзя разговаривать с людьми так грубо. Что бы я ни думала об Алле, она мачеха мужчины, в которого я влюблена и с которым начала строить отношения. И, наверное, я должна стараться заслужить ее симпатию. Но мне совсем не хочется.

— Не поверишь, у меня тоже нет к тебе уважения.

— Что я вам сделала?

Она почему-то теряется от моего вопроса. Как будто он застал ее врасплох. А во мне вдруг вспыхивает злость. Почему она думает, будто у нее есть право приходить ко мне и обвинять в корыстном интересе к Ивану? Почему она относится ко мне, как к грязи под ногтями? Почему она думает, что она лучше всех?

В прошлом она совершила ужасный поступок по отношению ко мне, и уж у кого-кого, а у нее точно нет никаких прав в чем-то меня обвинять.

— Милочка, сбавь обороты. Ты разговариваешь с вице-президентом компании, в которой работаешь, а также с матерью мужчины, за которого мечтаешь выгодно выйти замуж.

Матерью! Она сказала, матерью!

— Вы ему не мать, а мачеха, — цежу.

Ох как ей не нравится мое замечание.

— Это не твоего ума дело.

— Моего! Очень даже моего ума дело!

— Если ты спишь с моим сыном, это еще не дает тебе права влезать в нашу семью.

— Почему вы называете Ваню своим сыном? Знаете, это возмутительно.

— А почему тебя так волнует, как я его называю?

— Да, как минимум, потому что вы лишены родительских прав!

— Я лишена родительских прав⁉ — восклицает возмущенно. — Это еще что за бред? Да, у меня нет родных детей, но я не лишена родительских прав.

— Ложь! Ложь! Ложь! — все, я завелась, и меня не остановить. — Я этот момент специально гуглила. Когда отказываешься от своего ребенка в роддоме, то лишают родительских прав. Правда, я не поняла, только по отношению к этому ребенку лишают, или вообще ко всем, да это не важно…

— Что ты несешь⁉ — вскрикивает. — Об отказе от какого ребенка ты мне сейчас говоришь? Милочка, ты…

— Об отказе от вашего ребенка, — перебиваю. — Вы можете обманывать своего мужа, вы можете обманывать Ваню, но вы никогда не обманете меня. Вы спросили, из какого я города? Так вот я из того самого города, в котором двадцать четыре года назад вы родили девочку и отказались от нее в роддоме! А ваш муж знает об этом интересном факте вашей биографии? Ване я рассказала, он не знал.

Я замолкаю, ликуя от реакции Аллы на мои слова. Кровь отхлынула от ее лица, глаза расширились до размера пятирублевых монет, губы посинели. Она молчит. Совершенно растеряна и обезоружена. Клянусь, я не хотела. И, возможно, я сделала себе только хуже. Возможно, в нашем конфликте Ваня встанет на ее сторону, и наш роман, начавшийся два дня назад, тут же закончится. Я не знаю. Но я чувствую, что сказала ей то, что должна была. То, что она заслуживает.