Книга Я тебя спасу, страница 5 – Инна Инфинити

Тело девушки подскакивает на операционном столе. Писк из аппарата продолжается.

— Время смерти — семнадцать двадцать, — объявляет медсестра.

Реаниматолог продолжает давать разряд за разрядом, но безуспешно. По протоколу на реанимационные мероприятия выделяется сорок минут. Однако с каждой секундой клетки мозга неумолимо гибнут, поэтому даже если удастся запустить сердце снова, человек может остаться инвалидом.

— Давай массаж сердца, — говорю реаниматологу и сам берусь его делать.

В конкретную секунду понимаю: для меня жизненно важно спасти эту девушку. И не только потому что у меня принцип: на моем операционном столе никто не умирает. Блин, она же совсем молодая. Не пожила еще даже. Меня охватывает не то жалость, не то сочувствие. Хотя я давно не испытываю ничего подобного к пациентам.

— Двадцать секунд, — отсчитывает медсестра с момента смерти.

По позвоночнику проступает холодный пот. Я усиливаю нажимы в области сердца.

— Тридцать секунд.

Мышцы предплечья свело от напряжения. Пульс долбит по вискам.

— Сорок секунд.

— Тебя сменить? — спрашивает Холод.

— Нет.

— Давай еще разряд попробуем, — предлагает реаниматолог.

Качаю головой и продолжаю делать массаж сердца. С каждой секундой клетки мозга умирают, лишая такую молодую и красивую девушку полноценной жизни.

— По-моему, уже бессмысленно, — говорит Сергей, имея в виду именно то, о чем я думаю.

— Заткнись.

— Пятьдесят секунд.

Она может перестать ходить. Она может перестать говорить. А, возможно, ей повезёт, и самые важные участки мозга не погибнут. Это русская рулетка: она может как стать инвалидом, так и остаться полностью здоровой. Сейчас нам остается только гадать, какие будут последствия клинической смерти, если удастся реанимировать девушку.

Насколько она везучая?

Я продолжаю делать массаж сердца с диким остервенением. Не потому что так положено по протоколу. А потому что я чувствую для себя жизненную необходимость спасти эту девушку.

— Есть пульс! — кричит медсестра одновременно с возобновлением пиканья аппарата .— Пятьдесят семь секунд клинической смерти. Евгений Борисович, да вы ее с того света…

— За работу! — рявкаю, снова хватаясь за скальпель.

Адреналин шарашит по венам и долбит по башке. У меня ощущение, что я совершил самое важное дело в жизни — спас человека. Хотя за всю свою хирургическую практику я провёл сотни операций и без преувеличения спас жизни сотням людей. Однако с ними у меня не было такого ощущения. Девяноста процентов своих пациентов я даже не помню и не узнаю, если встречу на улице.

Но  её я точно запомню.

«В центре Москвы было совершено покушение на убийство. Неизвестный на мотоцикле трижды выстрелил в девушку, выходившую из ресторана. Полиция объявила в столице план «Перехват», однако преступнику удалось скрыться. Возбуждено уголовное дело по статье «Покушение на убийство». Пострадавшая в тяжелом состоянии была доставлена в больницу. Врачи борются за ее жизнь».

Такими сообщениями кишит весь интернет. Шумиха огромная. Не то что каждый день, далеко не каждый год в Москве происходят покушения на убийства. Откладываю телефон в сторону и делаю глоток кофе.

Я оперировал ее пять часов. Извлёк три пули. Одна из них задела легкое. Сейчас девушка в реанимации, ждём, когда придет в себя. К вечеру должна.