Книга Я тебя спасу, страница 98 – Инна Инфинити

До нее как-то медленно все доходит. То ли выпила бокальчик по случаю Нового года, то ли в шоковом состоянии, как я.

— Да, я невеста Евгения Борисовича. Мы женимся.

Мы обязательно-обязательно поженимся. Мой любимый выживет! Холод его спасет!

Медсестра садится рядом на пол и обнимает меня за плечи.

— Все будет хорошо. Повезло, что Сергей Львович сегодня на дежурстве. Он замечательный хирург. Только плохо, что один оперирует. Кто-то должен ассистировать. Но новогодняя ночь, сама понимаешь..

Медсестра помогает мне подняться на ноги и отводит к диванам в коридоре отделения. Я опускаюсь на самый большой и смахиваю с лица новую порцию слез. Оглядываюсь по сторонам. Под дверьми некоторых палат горят полоски света и слышится смех. Пациенты отмечают Новый год. На шум и гам в коридоре не реагируют. У всей страны, у всего мира сегодня праздник.

Наверное, успокоительное подействовало. Я тихонечко встаю с дивана и бесшумно направляюсь в женский туалет на этаже. В каждой палате есть свой санузел, а этот запасной, поэтому в него никто не ходит. Там я смотрю на себя в зеркало и не узнаю. По лицу размазаны косметика вперемешку с кровью. Волосы торчат в разные стороны. Некогда красивая белая шуба — с багряными пятнами крови. Мое новое шелковое платье изорвано. Я без туфель и замечаю это только сейчас, когда смотрю на свои ноги в грязных разорванных капроновых колготках. Где моя обувь? Не знаю. Наверное, потеряла где-то по дороге. Или осталась там, на тротуаре.

Вешаю шубу на крючок, включаю воду и тщательно умываюсь жидким мылом из дозатора. В раковину стекает вода красно-чёрного цвета. Мою шею, грудную клетку, руки. Затем тщательно промокаю себя бумажными полотенцами. На диван в коридор я возвращаюсь посвежевшей. Ложусь, свернувшись комочком, и накрываюсь шубой.

— Первая вип-палата свободна, — обращается ко мне медсестра. — Если хочешь, иди там поспи.

Это моя палата, в которой я лежала. Отрицательно качаю головой. Не хочу пользоваться своим положением невесты заведующего отделением. Я и так благодаря этому нахожусь в отделении.

— А кто сегодня дежурная медсестра в операционной? — спрашиваю.

— Наташа Тихомирова. Очень хорошая медсестра. И Сергей Львович очень хороший хирург. Все должно получиться.

— А реаниматолог кто?

— Не знаю. Но плохих реаниматологов у нас нет. Тебя же вытащили с того света.

— Меня Женя спас. Он делал мне массаж сердца.

— Реаниматолог тоже умеет делать массаж сердца. И Холод умеет. Давай не будем думать о плохом. И не такие тяжелые случаи у нас бывали. Я семь лет здесь работаю, чего только не повидала.

Медсестра ложится на свою кушетку у поста и выключает свет. Но не спит. Вертится с одного бока на другой, охает, вздыхает. Я тоже не сплю. О каком сне может идти речь, когда Женя на волоске от смерти?

Время тянется, а из операционного блока никто не выходит. Это вселяет надежду, что Женино сердце продолжает биться, и операция идет по плану. Проходит час, второй, третий.. Холода до сих пор нет, медсестры тоже. Значит, они еще в операционной, значит, еще оперируют, значит, Женя жив.

В пять утра дверь операционного блока распахивается. Выходит Сергей, за ним медсестра. Я подскакиваю с дивана, пытаюсь прочитать по их бледным измученным лицам хоть что-то. Но они непроницаемы.