Книга Люблю тебя, страница 67 – Инна Инфинити

Вздыхаю.

— Пожалуйста, Соня, нам очень нужна ваша помощь.

У меня на глазах выступают слезы, и подруга их видит. Замечаю, как немного смягчается.

— Лиль, я не знаю, как попросить об этом Диму. Он даже со мной не хочет говорить о своем брате.

— Давай мы с Никитой его попросим? Давай я позвоню Диме и объясню ситуацию? Или Никита ему позвонит? Но это правда очень для нас важно! Если есть хоть малейший шанс, что брат Димы мог слышать что-то о нападении на меня, то мы должны использовать этот шанс! Ты не представляешь, как для меня важно, чтобы всех, кто сотворил это со мной, нашли и наказали!

— Лиль, я понимаю, как это для тебя важно, но…

— Нет, ты не понимаешь! — агрессивно выкрикиваю. — Потому что когда ты потеряла Диму, у тебя хотя бы остался ребенок от него! А у меня ничего не осталось! Потому что я потеряла своего ребенка!

Всхлипываю и быстро вытираю слезы с щек. Посетители за соседними столиками оглянулись на мой крик. Соня в шоке отшатнулась назад и глядит на меня, не мигая.

— Я была беременна, — говорю тише.

— Ты никогда не рассказывала… — бормочет растерянно.

— Да, не рассказывала. Потому что это только моя боль. Я потеряла ребенка. Нашего с Никитой ребенка. Но это не все. После того нападения я осталась бесплодна. Сильно пострадали придатки. Правый яичник мне удалили вообще. Левый спасли, но его репродуктивная функция близка к нулю.

Соня не находится, что сказать. Ее глаза тоже наливаются слезами и из голубых становятся темно-синими.

— Поэтому мы с Никитой очень просим Диму нам помочь. Это важно для нас. Мы с Никитой хотим, чтобы был наказан каждый человек, который причастен к гибели нашего нерожденного ребенка. Уголовное дело замяли. У моих родителей не было ни денег, ни связей, чтобы добиться справедливости. А у Никиты есть. Мы хотим, чтобы каждый виновный был найден.

Соня тяжело вздыхает.

— Я поняла тебя. Давай поступим так. Я поговорю сегодня с Димой. И вы с Никитой тоже с ним поговорите. Антон — это очень больной вопрос для Димы. Очень.

— Хорошо. Дай мне телефон Димы, мы с Никитой позвоним ему.

— Лучше приезжайте к нам в гости. Никита сможет?

— Да, он прилетит в эту пятницу на все выходные.

— Приезжайте к нам в субботу вечером.

— Хорошо.

Разговор дался тяжело нам обеим. Нет настроения непринуждённо пить кофе и болтать о чем-то легком и отвлеченном, поэтому мы просим счет. Соня предлагает отвезти меня домой, но я отказываюсь. Вызываю такси. Когда оно подъезжает, подруга крепко обнимает меня.

— Лиль, — сипло шепчет мне на ухо. — Если бы я только знала…

— То что? Ничего не вернуть.

— Я приложу все усилия, чтобы уговорить Диму связаться с братом.

— Я буду очень тебе за это признательна.

Отрываюсь от подруги. По ее щекам бегут дорожки слез.

— Не плачь, Сонь. Это бессмысленно.

А она все равно продолжает плакать. Всхлипывает и снова меня обнимает.

— Лилечка, я так тебя люблю.

— И я тебя очень люблю.

Надо быстрее уезжать, а то мы обе утонем в море из слез. Целую подругу в щеку и сажусь в такси.

Лиля

Никита обещал приехать в пятницу вечером. Ловлю себя на том, что с волнением жду его. Вернувшись с работы, готовлю ужин. Для себя одной я так не стараюсь. Я могу наесться одним бутербродом с колбасой, мне ни к чему стоять два часа у плиты, да еще и после тяжёлого рабочего дня. Но Никите с его спецпитанием я же не предложу бутерброд с колбасой. Здравый смысл вопит, что я вообще ничего не должна предлагать Свиридову. Пусть привозит еду с собой или сидит голодный.