Книга Люблю тебя, страница 70 – Инна Инфинити

— Ник, я хочу спать, — бормочет.

— Спи.

Я и сам балансирую на грани между сном и пробуждением. Двигаюсь медленно, сонно. Наслаждаюсь тем, какая Лиля утром добрая, мягкая, тёплая, а между ног мокрая. Она шумно сопит, сквозь сон испытывая приятные ощущения. Пускаю ладонь под ее шелковую майку и глажу грудь. Моя девочка.

Оргазм окончательно пробуждает нас. Лиля открывает глаза, я тоже. Она громко выдыхает, когда я выхожу из нее. Переворачивается на спину и потягивается с улыбкой.

— Доброе утро, — тихо говорю.

— Доброе, — довольно соглашается.

Поворачивает ко мне голову, смотрит из-под слегка опущенных век. Потом разворачивается ко мне всем телом, чуть придвигается, обнимает за пояс и опускается лбом на мою грудь. Несколько раз целую Лилю в макушку.

— Что будешь делать, пока меня не будет?

Скоро я повезу Лилю в салон, где она будет помогать Соне выбирать свадебное платье. Заберу ее оттуда примерно в обед. А вечером мы поедем к Соне и Диме в гости говорить по поводу брата Соболева.

— Съезжу в свою квартиру, проверю. Надо коммуналку заплатить.

— Ты в ней еще живешь?

— Почти нет.

— А в Германии ты где живешь?

— У меня дом в пригороде Мюнхена.

— Дом? — удивляется и поднимает на меня лицо.

— Да, дом. Двухэтажный и достаточно большой, на кухне окна почти во всю стену. Я приглашаю тебя в гости.

Лиля корчит рожицу и отрицательно мотает головой.

— Не-а.

— Почему? Давай следующие выходные у меня проведём? В Мюнхене значительно теплее. Тебе еще не надоела московская зима по полгода?

— Надоела, — смеется.

Переворачиваю Лилю на спину и ложусь на нее сверху.

— Давай следующие выходные у меня?

Молчит. Чувствую, как в ней борются вредность с любопытством.

— У тебя есть шенген?

— Конечно, есть. Я же журналист.

— Значит, в следующую пятницу я пришлю за тобой самолёт.

— Куда пришлёшь? — удивляется.

— Во «Внуково-3».

Лиля ошарашенно молчит.

— Ну же, соглашайся. В Мюнхене плюс десять, солнце, сухие тротуары, нет грязи и луж от растаявшего снега…

— Ну если плюс десять и солнце, то я согласна, — предупреждающе выдвигает вперед указательный палец. — Но только потому что мне надоел московский холод и снег.

Довольно целую Лилю в губы. Она выползает из-под меня и идет в душ. Потом мы неспеша вместе завтракаем, и я отвожу ее в центр в свадебный салон. Когда я торможу у подъезда своей квартиры, раздается звонок мобильного. Бросаю взгляд на экран и в замешательстве замираю. Звонит отец.

Я не общался с родителями после того разговора с мамой. Я сказал ей, чтобы она не смела мне звонить, и она вправду больше не звонила. Я тоже. Время прошло, я остыл и уже не настроен так категорично против матери и отца. Хотя обида никуда не делась. Они нагло и гнусно лгали мне в глаза.

— Алло, — поднимаю трубку.

— Привет, Никита.

— Привет, пап.

Отец взволнованно вздыхает, из-за чего я внутренне напрягаюсь.

— У мамы вчера вечером произошёл инсульт.

В ужасе стискиваю трубку.

— Что? Как?

Страх расползается под кожей.

— Она в больнице. Если есть возможность, приезжай.

— Я в Москве. В какой она больнице? К ней можно?

— Да, я сейчас у нее. Я пришлю адрес в сообщении.

— Давай, я приеду.

Меньше, чем через минуту, от отца приходит сообщение с адресом больницы. Срываюсь с места и мчусь туда. Сердце больно щемит, тревога не покидает. Чувство вины гложет меня. Зачем я тогда был с ней так груб? Почему долго не звонил?