Книга Город в когтях зверя. Детектив советской эпохи, страница 32 – Елена Архипова

Он узнал её сразу, как только она вошла. Он ждал её давно, но не знал, в каком образе она явится: скорее всего, в лице блюстителя порядка — в форме с погонами, или бетонной плиты, случайно свалившейся на голову, а, может, скрипа тормозов и тяжести, от которой хрустит грудная клетка и прерывается дыхание. Он знал, что расплата его не минует. И она явилась в образе семнадцатилетней девчонки с серыми глазами и с модной, запутанной ветром стрижкой. Да, это была та, вторая, он и имени-то её не помнил, а, может, и не знал вовсе. Они были подругами: эта, с испуганными глазами, и та, глаза которой уже никогда не примут никакого выражения. Его последняя жертва. Девушка тоже узнала его сразу, хотя старалась не показать виду — актриса из неё вышла бы никудышная. Он знал, что она не одна, никак не могла прийти одна, хотя… может быть, случайность, бывает же такое. Он заметался по комнате, подбежал к окну и тут услышал тяжёлые шаги у двери. Всё. Неужели он понял это только сейчас? Последнее время он плохо спал. Не то чтобы мучила бессонница или посещали тени убиенных. Нет. Он и сам не знал, что с ним такое, но жена будила его по несколько раз за ночь: он скрипел зубами, кричал во сне, размахивал руками. Что ему снилось — не помнил совершенно. Днём старался выглядеть прежним, хотя бы внешне, на людях. Это ему частично удавалось, а вот дома…

Ирина не могла не заметить резкой перемены в муже, она стала нервной, закатывала ему скандалы и всё чаще появлялась на работе с тщательно запудренными синяками на лице. Между тем время шло, будущий ребенок будил маму по ночам то резкими толчками, то приступами тошноты, она просыпалась и часто не обнаруживала мужа дома. Она бродила по пустым комнатам, плакала над кроваткой дочери, чувствуя, что ушло из её жизни что-то доброе и чистое, а на семейную жизнь её наплывает облако густой вязкой грязи. Она чувствовала это физически: женщина, готовящаяся к материнству, прозорлива и чутка сердцем вдвойне. Однажды она видела, как муж возвращался домой среди ночи: подошёл к калитке, оглянулся, вошёл во двор, оглянулся опять и крадучись, словно в чужой дом пришёл, начал пробираться к крыльцу. Потом он что-то искал в кладовке, долго мылся на кухне, гремел кастрюлями. «Ладно, главное, что жив», — подумалось Ирине, но легче на душе от этой мысли не стало. Она была дома, когда вошла эта девчонка. Уловив перемены в лице мужа, усмехаясь внутри, подумала: «Соперница?». Нет, сердце на сей счёт оставалось спокойным. И вдруг следом вошли эти трое в штатском. А ещё через некоторое время она узнала, что её муж — нет, этого не может быть, только не это! — её муж, отец её будущего ребенка — и есть убийца, о котором последние месяцы только и говорит весь город. Она и сама не однажды беседовала с ним об этом, особенно после гибели соседской девочки Веры. Никогда, никогда в её жизни она не смогла бы в это поверить, если бы не лежала сейчас на столе куча оружия, если бы не тикали часы, снятые с одной из жертв. Она вдруг вспомнила: шапка, та шапка, которую он подарил ей весной, — она тоже с убитой? Нет, тогда была только весна, а убийства начались летом. Но, значит, и её мужчина, как тот, первый? Господи, за что же ей такое наказание? Она-то ни в чём не повинна ни перед богом, ни перед людьми, ни перед будущим ребёнком. Ребёнок, сынок, дочка… Дитя убийцы. Нет, не будет этого. Никогда.