Книга Конец света состоится при любой погоде, страница 34 – Елена Архипова

Мы ехали в завокзальный район, где традиционно кучковались городские наркоманы и в пряничных цыганских особняках шла оживлённая торговля дурью. Моя идея была до предела авантюристичной, как попытка выиграть миллион по трамвайному билету: потереться среди наркош – а вдруг узнаю что-то про Толика Грифа или, в случае удачи, даже встречу его и вцеплюсь в гада мёртвой хваткой…

Всю дорогу Любаня, как заправский инструктор, разъясняла мне (жевала, по её выражению) правила поведения в цыганском районе, чтобы я, упаси бог, не втравила нас в беду.

— Ты, Ольга, держись у меня за спиной и больше помалкивай – говорить я буду. Чуть что – тебя сразу выкупят: культура-то на лбу большими буквами написана. Только одно слово скажешь не в струю – сразу подумают, что ты из мусоров. У цыганей на этот счёт нюх ого какой! И опять же внимательней поглядывай по сторонам – не едут ли менты. Я-то дурь всегда скинуть успею, и меня им взять будет не на чем, а тебе им в лапы попасть – вилы, сама понимаешь…

Я кивала, в полном восхищении от домотканой мудрости моей спутницы, которую она собирала по крупицам в наркоманских притонах и вонючих обезьянниках отделов полиции.

— А пуще всего бойся Белякова, – вещала Любаня, – он в районе – главмент по наркоте и нашего брата ненавидит люто.

— Чего так?

— Да не знаю, я его ни разу не видела. Ходит слушок, будто наркоманы дочь его изнасиловали, вот Беляков и злобствует. На постоянку в этом районе ошивается. Выцепит кого с дозой – так просто в райотдел не потянет, а задержит и наиздевается. Сколько раз слыхала: увезёт зимой кого-нибудь за город и бросит там, вёрст за десять, – добирайся, как знаешь, или замерзай. А ещё – правда или нет, не знаю – нескольким пацанам спецом большую дозу поставил насильно и бросил их в кустах валяться. Кто догадается, что это убийство? – подумаешь, наркоша передозировался и сдох. По их мусорским меркам мы – вообще никто, грязь из-под ногтей… Во, постой-ка здесь, я на минутку отойду.

И Любаня засеменила к небольшой группке молодых людей, несмотря на раннее утро пикетировавших перекрёсток. Я вгляделась – не мелькнёт ли среди них обезьянья фигура Толика, но увы: тот, кого я искала, гулял в иных палестинах. Наркоманы встретили Любаню, как родную, в качестве приветствия принялись хлопать её по спине и ниже оной, оживлённо жестикулируя. При всей разнице их лиц и одежды, ребята показались мне родственниками, возможно, общим выражением синеватых лиц и судорожностью движений.

Меня саму колотило, то ли от волнения, то ли с недосыпу. Я уже сожалела о своём порыве: в городе сотни точек, где торгуют наркотиками, и вероятность встретить Толика именно здесь – ничтожна. Пока добирались сюда, Любаня обильно выдала мне информацию о наркоманском мире. Что поразило меня больше всего – она называла места в Кикиморове, которые мной помнились и воспринимались совсем по-иному, как будто у наркоманов была не только своя топография, но и свой мрачный город, видом и содержанием отличный от того, в котором живут все остальные люди.

— Ну, пацаны говорят – вроде спокойно пока, – констатировала вернувшаяся Любаня, – сейчас пойдём к толстому Яну и отоваримся.

— А про Грифа ты у них спросила?

— Да спросила. Не знают. Пацаны молодые ещё, не в курсях. Опять же Гриф твой где угодно может зависать – в Кировском вон или по общагам в Ленинском, там тоже торгуют вовсю.