Книга Мое влечение, страница 73 – Кирра Вейн

— Руслан, — начала я тихо, и он повернул голову, глядя на меня сверху вниз. — Почему мы всегда у меня? Ты никогда не приглашаешь меня в гости.

Он молчал долго — так долго, что я начала считать удары его сердца под своей щекой. Его глаза стали серьёзными, почти стальными, и было видно, как он обдумывает ответ, взвешивая каждое слово.

— У меня обычная берлога, принцесса, — сказал он, — Ничем не примечательная. Не думаю, что тебе понравится там.

Обида— холодная, колючая. Он не хочет показывать мне свою жизнь. Он прячет её от меня. Я — просто часть его расписания, которую можно вписать в свободное окно между работой и сном.

— Ладно, — сказала я сухо, отворачиваясь. — Я понимаю.

Он резко повернул меня к себе, его сильные пальцы сжали мой подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Эй, — сказал он мягче. — Когда-нибудь приглашу. Но не сейчас.

Просто кивнула, выдавила улыбку — кривую, болезненную — и заставила себя поверить ему. Он поцеловал меня в лоб — коротко, отстранённо — и встал с кровати.

Как всегда.

_____

Сегодня был последний вечер перед Сочи.

Я сидела на полу в своей комнате, вокруг меня были разбросаны вещи — лёгкие платья, сарафаны, шлёпанцы, крем от загара. Чемодан наполовину собран, и я пыталась уместить в него всё, что могло понадобиться за три дня у моря. А понадобиться могло все! На полу лежал белый купальник — простой, элегантный, именно такой, как он и просил. Я взяла его в руки, провела пальцами по мягкой ткани, чувствуя предвкушение.

Завтра мы летим. Завтра я увижу море. Завтра я буду с ним. Три дня — только он и я. Никакой работы, никаких условностей. Только солнце, море и он.

Закрыв чемодан, я провела рукой по его твёрдой поверхности и улыбнулась. Две недели промелькнули, как один вдох. Интересно, что ждёт нас там, в Сочи? И что будет после, когда мы вернёмся обратно в эту серую, будничную реальность, где он снова станет тем, кого я вижу только ночью и только у себя?

Я подошла к окну. Город за стеклом сверкал огнями — тысячи маленьких солнц, зажжённых чужими жизнями. Где-то там, среди этих огней, был он. Его дом. Его жизнь. Та, в которую он не пускал меня.

— Увидимся завтра, Руслан, — прошептала я в темноту.

И улыбнулась.

Руслан заехал за мной рано утром — когда город ещё только просыпался, а небо над крышами домов было бледно-голубым, почти прозрачным. Я ждала его у подъезда с чемоданом в руке, и внутри всё переворачивалось от волнения. Он остановился, вышел из машины, молча взял мой чемодан и закинул в багажник.

— Доброе утро, принцесса, — сказал он.

— Доброе утро, — ответила я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

Мы сели в машину, и он тронулся с места. По дороге в аэропорт почти не говорили — только тихая музыка из динамиков и шелест шин по мокрому после ночного дождя асфальту. Я смотрела на проплывающие за окном дома, на редких прохожих, на серое небо, которое постепенно светлело, и думала о том, что через несколько часов я увижу море. И что я буду с ним.

В аэропорту было шумно и как обычно суетливо — люди с чемоданами, объявления о рейсах, запах кофе. Мы прошли регистрацию, сдали мой багаж и пошли в зону вылета. Руслан шёл рядом, чуть впереди, и я смотрела на его широкую спину, на то, как он несёт свой небольшой рюкзак на одном плече.