Книга Злая омела, страница 70 – Розелин Эш, Саша Леоне

— Может быть, потому что я хотел стать настолько могущественным, чтобы никто не осмелился встать передо мной и нести ту чушь, которую ты несёшь мне сейчас. Может быть, потому что я хочу иметь возможность защищать то, что принадлежит мне. — Но она только смотрит на меня широкими глазами, качая головой, будто не может понять.

Мне следовало бы убить её за то, что она сделала — за то, что подвергла опасности моих братьев и меня. Мои кулаки сжимаются в волосах, потому что я знаю, что не могу этого сделать. Не могу видеть, как она страдает.

— Убирайся на хрен из моего дома, Эмилия. Я больше никогда не хочу видеть твоё лицо.

Она вздрагивает, её лицо бледнеет, глаза наполняются слезами. Я поворачиваюсь к ней спиной, когда моя грудь сжимается, и беспокойство пронзает мой гнев. Чёрт бы её побрал и то, что она заставляет меня чувствовать.

— Рафаэль, пожалуйста, — шепчет она, её голос срывается. — Мы можем пережить это. Неужели ты не видишь? Единственное, что стоит между нами, — это… эта карьера, которую ты выбрал. Ты хочешь жениться? Давай сделаем это. Жена не может расследовать дело или давать показания против своего мужа.

Я оглядываюсь на неё в неверии. Но она всё ещё смотрит на меня снизу-вверх, её глаза широко открыты от отчаянной, испуганной надежды, по лицу текут слёзы. Она, блядь, серьёзно?

— Ты должна была рассказать мне всё, когда я впервые сделал предложение. Мы могли бы тогда всё уладить. Сейчас слишком поздно.

— Нет! — она бросается вперёд, её лицо морщится ещё больше, когда она хватает меня за руки. — Не говори так. Я согласилась помочь им только для того, чтобы доказать твою невиновность, клянусь. А потом я увидела название приюта на твоём столе и подумала, что, возможно, будет лучше, если тебя остановят, и я-я... — Она замолкает, задыхаясь от рыдания.

Я смотрю, почти заворожённый тем, как её лицо искажается, словно ей больно, и, несмотря на себя, в моём сознании шевелится тень сомнения, но я подавляю её.

— Обмани меня раз и всё такое, amorina, — говорю я, превращая это нежное обращение во что-то горькое, насмешливое.

Затем она делает то, чего я меньше всего ожидаю — она смотрит мне прямо в глаза. И на долю секунды это, чёрт возьми, застаёт меня врасплох. Она не отводит взгляда, даже когда её губы дрожат, а по лицу текут всё новые слёзы.

— Ты разбиваешь мне сердце, Рафаэль. Неужели ты не видишь моей искренности?

Искренность в её глазах ранит меня. Но я отталкиваю это чувство обратно. — Я могу разбить тебе сердце, только если ты отдала его мне в первую очередь, Эмилия. Но ты этого не сделала, верно? Если бы ты сделала, ты не смогла бы осуществить свои планы по предательству меня.

С этими словами я закапываю любые сомнения, которые ещё испытываю, в самые глубокие части себя. Затем, закатывая глаза с пренебрежением, продолжаю.

— Мы с ребятами могли бы погибнуть сегодня ночью из-за тебя. — Это напоминание подпитывает мой гнев, эффективно подавляя остальные эмоции. — Мне следовало бы убить тебя за это. Ты знаешь, что наказание за нарушение омерты — смерть. Но ты так опутала меня, что я даже этого не могу сделать. Но не испытывай меня, Эмилия. Твои лживые слёзы не могут обмануть меня, и если я буду смотреть на твоё лицо ещё секунду, я не уверен, что могу с тобой сделать.