Онлайн книга «Практика для двоих, или Поцелуй по ошибке»
|
А после остались только стоны и тихие вскрики, потому что эта магия была такой древней, что действовала и без слов. * * * Дерево все росло. Крепла кора, вытягивались ввысь сильные ветви, зеленела молодая листва. Наглая зубастая тварь получила веткой по морде и трусливо сбежала, поджав хвост. Магия жизни разогнала и скверный туман, и всю гнусь, что в нем пряталась. Дождь оросил пышную крону, проник в сухую землю, питая корни, и они потянулись вглубь и вширь, сплетаясь со старыми корнями своего брата, умершего несколько лет назад. Некоторые тайны не суждено разгадать людям. Но корни великого дерева проникают в самую суть. * * * Голова гудела, как пустая кастрюля, по которой бахнули черпаком. В глазах плыло, но постепенно они приспособились к полумраку. Михаль попробовал пошевелить руками — связаны. Тело затекло, а язык стал сухим как наждак. А самое гадкое — это сделали бестолковые студенты! Прошипев сквозь зубы самые скверные ругательства, что пришли на ум, Михаль поелозил на стуле, подергал руками, пытаясь сбросить магические узы. По ощущениям, они как будто ослабли, и можно бы подождать, но времени нет. Сверху кто-то бегал, кричал, что-то звякнуло и разбилось. Взвизгнула девка — небось, одна из тех дур, что и кашу сварить не умеют. Прислушиваясь к шуму, Михаль двигал запястьями, пытаясь получить вожделенную свободу и прикидывая, что делать дальше. Вот невезуха — сам угодил в свой капкан! Надо выбираться, сюда идет скверна. Потому что он ее позвал. Михаль невольно захихикал, представляя, каким будет финал дома. Конечно, тот и так мертв, но теперь его бренный остов испоганят скверные твари, они проникнут в самое его сердце, пропитают смрадом, осквернят. Вот только в планы Михаля не входило оставаться в гуще событий. Он должен был стать зрителем — наблюдать за гибелью дома Трикс издали, из-за реки, попивая травяной чай или что-то покрепче. Вверху все шумели, отблеск магической вспышки осветил убогий подвал, и Михаль замер, решив, что ему померещилось. Зажмурил глаза и тряхнул головой. Ему вдруг привиделась та, из-за которой вся жизнь пошла насмарку. Та, что забрала и его сердце, и магию — Стелла. Он будто наяву увидел ее лицо, смеющиеся глаза, улыбку, в которой таилось обещание… Михаль открыл глаза, и по спине потекла липкая струйка пота. Нервно хмыкнул, вновь поерзав на стуле. Какой-то болван поставил у стены портрет Стеллы, вот и почудилось невесть что. Свет из коридора падал под углом, и тени легли на портрет так причудливо, что улыбка стерлась, а смеющиеся прежде глаза холодно прищурились. — Это все из-за тебя, — пробормотал он. — Лгунья! Она ведь даже не была магичкой. Обычная баба, пусть и редкостной красоты. Вся такая гладкая, ладная, светлая. Легкая, как мотылек. А какие у мотылька корни? Ей порхать с цветка на цветок да радовать мир своей красотой. Нет, вышла замуж, возомнила себя хозяйкой. Дом не давал ей магию, но Стелла нашла оправдание. Дескать, слаб он пока. Вот наберет сил, и тогда… Это сейчас, задним умом, Михаль понимал, что весь ее флирт был ради башни. Он как осел согласился влить свою магию, а она в ответ не подарила ему даже жалкого поцелуя. И даже потом, когда оказалась в его власти, ни разу не поцеловала в ответ. Стелла строго посмотрела на него с портрета, и Михалю стало жутко. А наверху завопили, но не испуганно, а с торжеством. Неужто студенты нашли способ остановить скверну? Не может такого быть! У них в отряде ни одного корневого мага, да и тот вряд ли сумел бы выстоять против ритуала. |