Книга Практика для двоих, или Поцелуй по ошибке, страница 67 – Ольга Ярошинская

— Итак, где искать твой цветок, Эрика? Прямо в озере? На берегу?

Спохватившись, я спустилась к воде, осмотрелась. Мимоходом сорвала пучок слепогона и спрятала в карман. Когда вернемся в лагерь, брошу в костер — защитит от комаров и прочей кусачей гадости. А то мой запас зелья от гнуса порядком истаял.

— Нашла? — в голосе Роско послышалось искреннее удивление.

— Нет, — ответила я, выпрямляясь.

Туман запутался в кустах, обступивших озеро, белые клочья висели на прутьях, и просвета не было видно. Если бы где-то на берегу распустилась алая смерть, то вокруг было бы чисто.

Роско вдруг шагнул ближе, хмурясь и заслоняя меня от неведомой опасности.

— Что? — не поняла я.

Закатные блики танцевали по поверхности, окрашивая воду в оттенки красного золота. Мелкие волны вновь уткнулись в булыжник, и он слегка покачнулся. А я зажала рукой рот, удерживая крик.

Серая промокшая куртка напоминала камень, но вода вытолкнула на поверхность руку, и расправленная ладонь была похожа на белый цветок.

— Нашивок на плечах нет, вряд ли это дозорный. Скорее всего браконьер, — произнес Роско. — Вот чьей кровью рисовали знаки.

Озеро вдруг расступилось, клацнули зубы, блеснула черная чешуя, и тело погибшего исчезло. Я опомнилась уже далеко от воды, куда Роско оттащил меня за шиворот, точно котенка. Гибкий хвост вынырнул, ударил по поверхности, разгоняя волны и скрылся. Солнце тоже утонуло, забрызгав небо багрянцем, и Роско потянул меня дальше.

— Пора уходить, — сказал он.

Сизые сумерки становились гуще с каждым мгновением, кусты у берега закачались сильнее, хотя ветер совсем стих. Что-то ухнуло вдалеке, и я сама вцепилась в руку Роско покрепче.

— Не бойся, — снисходительно сказал он. — После твоего лечения я полон магии под завязку, и если что…

Он оборвал фразу, не закончив, а я проследила за его взглядом, и сердце подпрыгнуло и застучало сильно и быстро, отдаваясь гулом в ушах. Что-то огромное и косматое появилось из скверны, вразвалку подошло к длинному камню, на котором горела кровь, и принюхалось.

Роско прижал палец к губам, но от страха я потеряла дар речи. А чудовище посопело и, подняв квадратную, словно топором обрубленную морду, повело носом. И повернулось к нам.

— Бежим, — скомандовал Роско, и мы помчались так быстро, как я не бегала никогда.

Ветки хлестали меня, подгоняя, и я неслась по скверне как лошадь, почуявшая волков. Только каким-то чудом мне удалось не переломать ноги и не выколоть глаза. И еще благодаря Роско — он крепко держал меня за руку, не позволяя упасть. А за спиной слышался треск сломанных сучьев и тяжелое дыхание монстра.

Я не оглядывалась, но волосы на затылке встали дыбом от ужаса.

Раньше я видела эту тварь лишь на картинках и не ждала, что увижу живьем. Вурк бурый, обыкновенный — значилось под иллюстрацией, и я бы стукнула составителя квалификации книжкой прямо по голове. Как можно было приставить слово «обыкновенный» к чудовищу, которое ломится за нами через скверну, и его сопение становится все громче?

Кусты вдруг закончились, и мы вылетели на поляну, где плавал сизый туман. Роско дернул меня влево, и я, поскользнувшись, едва не распласталась на склизком лишайнике.

— Сюда! — выдохнул Роско.

Мертвое дерево стояло особняком, и я успела подумать, что неведомый черенковый маг, посадивший его, был то ли отчаянно смелым, то ли безмозглым. Возможно, при свете дня место красивое — опушка, озеро… Но это уже третий круг!