Книга Практика для двоих, или Поцелуй по ошибке, страница 8 – Ольга Ярошинская

— А что Маргарет? — вспомнил Гус.

— Не та, — вздохнул Роско.

— Я пойду, наверное, — неуверенно сказал друг. — И правда пора собираться.

— Иди, — кивнул Роско. — А я еще подожду. Должна же она объявиться?

Он торчал перед главным входом академии до позднего вечера, но девушка так и не пришла. Отчаявшись, Роско вновь зашел в храм и, сбивчиво рассказав свою историю, попросил совета.

— Слушай сердце, — сказал храмовник. — Доверься судьбе. Она свела вас один раз, сведет и во второй.

Роско этот ответ не устроил — он привык брать все в свои руки. Выйдя из храма, запрокинул лицо к насмешливо подмигивающим звездам. Это что, какая-то шутка богов? Издевка? Он и не думал связывать с кем-то судьбу, а теперь ему дали невесту и сразу же отобрали. Какой в этом смысл?

* * *

Когда я увидела свое имя в отряде Роско, то решила, что он меня вычислил, и теперь всю практику будет надо мной измываться. Но все оказалось еще хуже — этот болван даже бровью не повел в мою сторону, разглядывая бытовичек в укороченных не по форме юбках.

Он даже не помнил мое имя!

И вроде бы это был идеальный расклад, но я отчего-то хмурилась и все хлопала дверками шкафа, собирая вещи для практики. Там, под мостом, мне показалось, что между нами происходит нечто особенное. Роско посмотрел мне в глаза и будто увидел самую душу. И целовался так упоительно… Впрочем, возможно, он всех так целует.

— Возьми шерстяные носки, — посоветовал папа. — Вот эти, я вплел в них руны-непромокайки.

— Ага, — буркнула я.

— И еще мой рюкзак, в нем удобные лямки, а в дно вшит левитатор.

— Твоему рюкзаку лет сто, — засомневалась я.

— И еще сто прослужит, — отрезал отец. — Ты мне еще спасибо скажешь. Эти посты расположены на границе второго и третьего круга. Башня новая, значит, к ней не проложен тракт. Вот еще — ботинки должны быть удобными, это самое главное. Вчерашние туфли на каблуках можешь выбросить сразу.

— Не думаешь же ты, что я попрусь на каблуках в скверный дозор?

— Это не дозор, — буркнул папа. — А то бы я тебя не пустил. Что, не было другого варианта для практики? Ты же целитель! Выбрала бы акушерство или приют для бродячих собак…

— Все нормально будет, — заверила я. — Не волнуйся.

— А кто командир твоего отряда?

— Роско сол Вран.

Я прикусила язык, чтобы не добавить нелестных эпитетов. Пусть папа думает, что все под контролем.

— Враны — хороший дом, сильный, — покивал он. — Эх, ты ведь тоже могла бы быть солой…

Обычно мы избегали этой темы, но в последнее время папа стал сентиментальным. Однажды он попытался вырастить собственный дом, и у него почти получилось. Черенок принялся, взошел, и какое-то время мы там жили втроем: папа, мама и я. Увы, я почти не помню те годы, остались смутные обрывки воспоминаний: запах сосен, мамины светлые волосы. Потом она ушла и оставила нас, а дом погиб.

Папа не любил вспоминать о ней, но я вытянула информацию у его сослуживцев. Мама мечтала о красивой жизни хозяйки башни, но дом по какой-то причине не спешил одарять ее магией.

Когда дом засох, отец стал пустым — так называют черенковых магов, потративших свою силу. А потом скверна просочилась в него и пустила свои черные корни. Но иногда я думала, что заболел он еще тогда, когда любимая женщина его предала. Это мать нанесла рану, от которой отец так и не оправился.