Книга После развода. Курорт для бывшей герцогини, страница 108 – Диана Фурсова

Тарсель сразу поднялся.

— Возражаю.

Эстелия посмотрела на него.

— Я готова ответить на возражение.

— Любые работы могут изменить состояние восточного комплекса и спорного прохода.

— Я не прошу разрешения трогать восточный комплекс.

— Источники связаны.

— Вы ссылаетесь на работающую систему в своём требовании, а мне поддерживать её запрещаете. Как тогда она должна сохраниться?

Тарсель сжал губы.

Эстелия повернулась к канцлеру.

— Прошу разрешить ремонт западной и центральной части. Восточный дом и проход мы не затронем. Комнаты, кухню, оранжерею и наружные террасы будем восстанавливать только после осмотра безопасности. И прошу не запрещать работу источникам, которые проснутся сами, без вмешательства в устройство.

Канцлер спросила:

— Вы умеете формулировать требования.

— Мне пришлось быстро учиться.

Уголок рта Аделин дрогнул.

Тарсель продолжил возражать.

Кайден неожиданно не поддержал его.

— Дом Марвейров не возражает против содержания западной части, — сказал он.

Эстелия посмотрела на бывшего мужа.

На этот раз Кайден встретил её взгляд.

Очень коротко.

Без улыбки.

Без попытки превратить поддержку в личный жест.

Просто позиция.

Это тоже было новым.

Совещание заняло почти час.

Когда Аделин Корвес вернулась, Эстелия уже успела трижды переставить в голове будущие работы и дважды запретить себе считать деньги, которых пока никто не разрешал тратить.

— Охранная печать сохраняется на восточном комплексе, подземных проходах, внутреннем архиве за семью замками и любых работах, способных изменить границы владения, — объявила канцлер. — При этом ограничения снимаются с обычной хозяйственной деятельности в западном и центральном доме.

Эстелия не двигалась.

— Разрешены восстановительные работы в помещениях, обозначенных на старых планах как часть западного гостиничного комплекса, при условии предварительного осмотра безопасности. Оранжерея относится к центральному дому и также может быть восстановлена.

Тесса, сидевшая позади, очень тихо произнесла:

— Мирена будет невыносима.

Эстелия услышала.

Судя по лицу Ласнера, он тоже.

Канцлер продолжила:

— Новые источники могут быть обследованы. Их эксплуатация для гостей требует отдельного допуска королевского ревизора. Расчистка внутренних водных путей и открытие восточного дома запрещены до решения спора.

— Срок окончательного рассмотрения? — спросил Тарсель.

— Через девять дней.

Эстелия быстро посчитала.

Девять.

Не много.

Но уже не два.

— К этому сроку стороны должны представить доказательства прав на владение и проход. Если госпожа Ровенар намерена ссылаться на Первую грамоту Семи, потребуется сам документ или официально признанная копия.

Вот оно.

Аделин посмотрела прямо на неё.

— Ссылка на утраченную грамоту не решит спор.

— Понимаю. Оригинал и пытаемся получить.

— Если оригинал действительно находится за вашей дверью, я не могу изменить её устройство ради документа, который ещё даже не видела.

— Я прошу только не мешать допустимым работам.

Тарсель тихо произнёс:

— Пока.

Эстелия повернулась.

— Господин Тарсель, я пока ни одной двери не взломала. Если за девять дней передумаю, сможете мне это припомнить.

— Непременно припомню.

Канцлер ударила ладонью по столу.

— Господа, я ещё здесь.

На этом слушание закончилось.

У Эстелии было девять дней.