Книга После развода. Курорт для бывшей герцогини, страница 139 – Диана Фурсова

Но между пониманием и произнесёнными вслух словами всё ещё существовала разница.

Когда-то она уже строила жизнь вокруг мужского «люблю».

Когда-то верила, что этого достаточно, если оба стараются.

Оказалось — нет.

Любовь могла закончиться.

Люди могли измениться.

Обещания — оказаться слабее времени.

И всё же страх повторения не делал новое чувство менее настоящим.

Только требовал от неё другого выбора.

Не раствориться.

Не отдать управление собой.

Не принять любовь как страховку от одиночества.

Выбрать человека, оставаясь собой.

Рейнар ждал.

Не торопил.

Не спрашивал, почему она молчит.

Эстелия протянула руку и поправила край его воротника.

Совершенно ненужное движение.

Ей просто хотелось прикоснуться.

— Вы выбрали ужасное время.

— Я собирался подождать до завтра.

— Завтра суд.

— Да. Помню.

— Внизу больше ста человек.

— И мы ушли, никого не предупредив.

— У меня внизу грамота, из-за которой завтра, возможно, всю жизнь придётся пересматривать.

— Я её читал вместе с вами.

— И вы решили добавить ещё одну проблему.

— Если вы это так называете — да.

Она посмотрела ему в лицо.

— Хорошо.

Рейнар нахмурился.

— Это ответ?

— За все ваши «хорошо» я тоже могу один раз так ответить.

— Эстелия.

Она больше не смогла удерживать улыбку.

— Я тоже вас люблю.

Он замер.

Совсем ненадолго.

Но Эстелия увидела.

И почему-то именно эта маленькая потеря привычного самообладания понравилась ей больше любого красивого ответа.

— Повторить? — спросила она.

— Не нужно. Я услышал.

— А я думала, вам нравится точность.

— Точнее уже некуда.

Он поднял руку и коснулся её щеки.

Так же, как после бала.

Только теперь между жестом и поцелуем не было сомнения, имеет ли он право приблизиться.

Эстелия сама сократила расстояние.

Поцелуй оказался другим.

Не осторожной пробой.

Не вопросом, на который оба боялись ответить раньше времени.

Но и не обещанием, что теперь всё решено.

Завтра по-прежнему существовал суд.

Тарсель.

Кайден.

Канцлер.

Старая грамота.

Проход, который ещё предстояло восстановить.

Восточный дом под горой.

Десятки комнат, требовавших ремонта.

Работники, которым понадобятся новые обязанности и новые выходные.

Гости, которых станет ещё больше, если сегодняшнее сияние увидели в Равенне.

Жизнь не стала проще.

И это Эстелию устраивало.

Рейнар отстранился.

— Эстелия, ещё одно. Я должен сказать сейчас.

— Только не о проверке.

— Боюсь, именно о проверке.

Она прикрыла глаза.

— Говорите. Я слушаю.

— До решения суда я остаюсь королевским ревизором.

— Я об этом не забыла.

— И заключение завтра дам по фактам. Всё, что выяснил, будет в нём.

— Если они окажутся не в мою пользу?

— Тогда скажу и это.

Эстелия улыбнулась.

— Вот поэтому.

— Что — поэтому?

— Поэтому я вас люблю.

Он посмотрел на неё.

— Мне казалось, сейчас вы рассердитесь.

— Я не только за это вас люблю.

— А ещё за что?

— Не наглейте.

— Мне ведь интересно.

— Остальное выясняйте сами. Проверять вы умеете.

— Придётся постараться.

Она взяла его за руку.

Не чтобы удержать.

Просто потому, что могла.

Семь облаков двигались над башнями.

Снизу всё ещё слышалась музыка.

На подземном столе лежала Первая грамота Семи.

А завтра Эстелия должна была войти в зал окружной канцелярии и доказать, что «Семь облаков» принадлежат ей не потому, что бывший муж когда-то небрежно отдал ненужную землю.