Книга Зло во мне, страница 29 – Джеральд Бром

Ночь ожила насекомыми, их песня смешивалась с песней кольца. Она подумала о том, чтобы срезать путь через лес, но решила, что это будет плохой идеей, потому что призраки были там, и она знала с уверенностью, что они тоже слышат песню, что все мёртвые существа могут её слышать. Она знала это, потому что песня сказала ей об этом.

— Ещё один взгляд. Только и всего. Ничего больше, – пообещала она себе, зная, что иначе кольцо никогда не даст ей заснуть.

Жабы отпрыгивали с её пути, когда она проходила под уличными фонарями. Прибыв к дому Пэм, она колебалась мгновение, зная, что это неправильно, нехорошо, но всё равно направилась к трейлеру.

Она поднялась на маленькое крыльцо и заглянула внутрь. Единственным светом был свет от телевизора. Она видела, что мистер Розенфельд спит, свернувшись калачиком под одеялом на диване.

Она должна постучать, должна спросить Джоша, можно ли войти, можно ли снова посмотреть на кольцо. Вместо этого она вынула ключ из кармана и впустила себя. Но это было нормально, потому что всё это был сон, и во сне можно делать всё, что захочешь.

По телевизору шёл Джон Уэйн; звуки бурной драки в баре прикрывали Руби, пока она кралась к приставному столику.

Только взгляну, и уйду, – пообещала она себе. Никто никогда не узнает.

Она открыла ящик – коробки там не было. Она оглядела все коробки, зная, что она может быть где угодно. Она почувствовала прилив паники, затем услышала, как кольцо сладко зовёт её.

Руби склонила голову так, потом эдак – песня, она исходила с дальнего конца дивана. Она подошла и опустилась на колени, приподняв юбку дивана, и да, конечно, оно было там.

Она выдвинула коробку из-под сигар, просто держала её мгновение, смакуя её обещание.

Она открыла её, и пение стало громче; она была уверена, что это разбудит старика, но он не шелохнулся.

Она развернула бархат, обнажая бронзовый футляр. Она взяла его, ожидая его приветственного тепла, но он был холодным на ощупь. Она начала открывать его, как вдруг услышала голос, знакомый голос. Нет! – звал он, но его было трудно расслышать из-за песни. Снова, НЕТ! Это был её голос, она была уверена, но такой далёкий. Он умолял её опустить футляр, оставить его, бежать!

Всё в порядке, – напомнила себе Руби. – Это просто сон, во сне тебе ничто не может повредить.

Она открыла его, и там, простое золотое кольцо, обернутое вокруг мумифицированного пальца. Только теперь на кольце было покрытие – красная субстанция, словно его облили свечным воском.

Руби нахмурилась. Она хотела, нуждалась в том, чтобы увидеть кольцо, увидеть обещание его древнего золота, магический, таинственный глаз. Медленно она поднесла к нему палец.

Снова её голос кричал из глубины: Уходи! Беги!

Руби ткнула кольцо.

Ничего не произошло, никакого магического глаза, чтобы поприветствовать её на этот раз. Что не так? – ужаснулась она при мысли, что, возможно, мистер Розенфельд каким-то образом убил его. Прилив гнева на старика охватил её.

Она потёрла воск, но тот сопротивлялся. Она начала соскребать его ногтем, сначала осторожно, затем яростно. Она была вознаграждена блеском золота. Она продолжала скоблить, открывая всё больше и больше кольца. Песня становилась громче, чище, чем когда-либо, и кольцо стало тёплым на ощупь, затем горячим.