Книга Зло во мне, страница 99 – Джеральд Бром

«Отдам тебе всё своё сердце и душу, отдам тебе всё своё сердце и душу. Дьявол отпустит тебя, я отдам тебе всё своё сердце и душу».

Тина топнула по своему фузз-боксу, взрывая песню в шипящую дымку скрежещущей гитары, подгоняя дикий первобытный бит Вутто. Магия росла сильнее, и песня звала её к Руби. Её шрам, символ на руке, нагрелся, начал светиться, когда тепло распространилось в её грудь, овладевая ею, затем, это ощущение полёта.

«Сейчас», – побуждал Бээл. «Кольцо!»

«Кольцо!» – подумала Руби, заставляя себя сфокусироваться, направить магию к кольцу, точно так же, как в доме Дэвида. И точно так же, как в доме Дэвида, заклинание привязалось к кольцу.

Кольцо стало тёплым, затем горячим.

Руби никогда не переставала петь, просто отпустила бас и подвинула перчатку вверх, обнажая кольцо. Она схватила его, дёрнула. Кольцо повернулось на щелчок.

«Оно сдвинулось!» – воскликнул Бээл. «Клянусь богами, оно сдвинулось!»

Тина обеспокоенно посмотрела на Руби, но продолжала играть, она и Вутто поддерживали припев.

Руби попробовала снова, тянула и тянула, пока не была уверена, что оторвёт палец, но кольцо держалось крепко.

«Не сдавайся!» – кричал Бээл.

— Оно не двигается – прорычала она.

«Сильнее!» – кричал Бээл.

«Нужно больше людей … больше магии», – подумала Руби. И всё же она толкала заклинание, напрягаясь, пытаясь форсировать его. Она почувствовала, как магия истощается, уходит, как будто израсходована. Её зрение затуманилось, комната начала вращаться. Она пошатнулась и упала на колени.

Песня затихла, оставив всех пялиться друг на друга с ошеломлённым и смущённым видом.

* * *

— Это я, Ричард.

Я ударил по тормозам.

— Ого – воскликнул я, поймав песню, песню Руби. – Аллилуйя! – Слёзы, настоящие слёзы, брызнули из моих глаз. Я ездил весь день, искал её, был уверен, что потерял её, не в силах представить, что бы я сделал, если бы это произошло.

Я сосредоточился, сконцентрировался, снова эта игра «горячее-холоднее», когда я ехал вверх и вниз, кругами по разным улицам и кварталам, подбираясь всё ближе и ближе, моё сердце билось сильнее, поскольку песня нарастала.

Я проехал мимо ночного клуба. Она была там, должна быть. Я чувствовал песню в своей груди теперь.

Я развернулся и заехал на парковку за заведением и – бинго! Я заметил чёрный «Кадиллак». Я подъехал рядом с ним и – вот она! Вот… она… была! Просто прислонилась к стене, рядом с задней дверью, совершенно одна, как подарок, как цветок, ожидающий, чтобы его сорвали.

Мои пальцы дёрнулись, чесались сжать её тонкую шею, раздавить ей трахею, пока она будет пытаться закричать, пытаться умолять меня остановиться.

Я огляделся, не мог поверить своей удаче, не мог поверить, что никого больше не было видно.

Я выключил двигатель, полез за сиденье, шаря вслепую за своей сумкой, боясь спустить с неё глаз даже на секунду. Я вытащил перцовый баллончик и свой молоток. Нашёл свою кепку и солнечные очки, надел их.

Я вдавил ручник и выпрыгнул, направившись прямо к ней.

Она казалась пьяной, или под кайфом, или что-то в этом роде, пялилась в землю, её руки дрожали, когда она затянулась сигаретой. Я надеялся, что перцового баллончика будет достаточно, но молоток был для подстраховки. Только мне нужно было быть осторожным. Нокаутировать кого-то – это не как в кино. Ты с большей вероятностью убьёшь их. Поверьте мне, я усвоил это на горьком опыте. И я не хотел убивать её, пока нет. Просто затащить её в фургон.