Книга Новая фантастика 2026. Антология №10, страница 74 – Сергей Лукьяненко, Екатерина Пронина, Дарина Стрельченко, и др.

Когда чайный пакетик превратил воду в чернила, Надя хлебнула и приготовилась придумывать саботажника. Не придумывался. В голову лезли только личные драмы и разбитые мечты в качестве мотивации. Надя от них сразу устала и начала искать повод сегодня вообще не заниматься текстом.

Сомнительным спасением всплыл вызов на экране – звонил редактор, Илья Борисович, маркированный в списке контактов как «не бери трубку до дедлайна». Надя прикусила губу.

— Федор Михалыч, в ближайшие десять минут вы – торшер. Ясно?

И нажала «принять вызов».

— Надежда Александровна! – лоснящееся лицо главреда расплылось на весь экран. – Готовы показать рассказ?

— Так рано еще, – ощетинилась Надя, забыв ответить на приветствие. – Вы мне срок дали месяц, а только две недели прошло.

— Тут такое дело, спонсоры просят. Ну, удостовериться. Что все будет на месте – победа человеческого духа, космос, простор… и обязательное «ура!» в конце, как договаривались.

— Все будет, – подтвердила Надя и на всякий случай свернула файл с перечнем персонажей в трей.

— Очень рассчитываем, но хотелось бы удостовериться…

Из угла комнаты раздался скрип. А потом вздох – глубокий, надсадный. Так вздыхают люди, которые только что похоронили всех родственников и теперь стоят над разверстыми могилами.

— Торшер! – напомнила Надя свистящим шепотом.

— Это вы мне? – удивился с экрана главред.

— Это она мне, – подсказал андроид с МХАТовским трагизмом в голосе. – Я – электроприбор. Неодушевленный предмет. Или все-таки не совсем? А?

Илья Борисович завис на мгновение, а потом попытался вернуть контроль над разговором:

— Так вот, Надежда Александровна, спонсоры хотят увидеть ваш черновик. Это же не просто очередной рассказ от популярной писательницы, это должен быть наш манифест победы. Чтобы читатель прочел, встал с дивана, и…

— И пошел в кабак запивать эту победу, – вклинился Достоевский. – Потому что от ваших лозунгов, милостивый сударь, только в кабак и хочется.

Надя кашлянула в кулак громче, чем позволяли приличия. Повисла неловкая пауза.

— Может, вашему роботу прошивку обновить? – спросил наконец Илья Борисович. – Или это вирус какой-то?

— Я сейчас его выключу, извините.

— Это не у меня вирус, – возразил андроид. – Это у вас диагноз. Вы зачем звоните? Вы ж не узнать пришли, как она работает, вы контроль пришли осуществлять. Вы не верите, что она сама может как вам надо. А ведь ей, в отличие от вас, есть что сказать.

— И что же? – растерялся Илья Борисович.

— А вы у нее спросите, – андроид переместился со своего кресла на диван, к Наде, заглянул в экран и вдохновленно продолжил. – Только не про победы спрашивайте. Про правду спросите. Про то, как человек мечтает о космосе и не летит. Про то, как любовь – она вот здесь, рядом, в соседней квартире, а Надежда туда не смотрит. Все хочет сначала совершить что-то великое.

Надя закрыла лицо руками. Илья Борисович непонимающе моргнул, а потом нахмурился:

— Надежда Александровна, завтра жду черновик. На связи.

Экран погас.

— Федор Михайлович.

— Да, Наденька?

— Вы идиот.

— Я гений, – поправил андроид. – А гении всегда немного идиоты. Это медицинский факт-с.

— Вы зачем про соседнюю квартиру сказали?

— Сядьте уже и пишите про своего саботажника.

— Это вы здесь саботажник. Если я этот рассказ не напишу как надо, меня, может, вообще печатать перестанут.